«Полдень» начинается с предупреждения: авторы сняли «по мотивам» Стругацких

На Okko и KION «Полдень» вышел 1 октября 2026 года — пока две серии из шести. Заявка серьёзная: вольная версия «Жука в муравейнике» Аркадия и Бориса Стругацких, Мир Полудня, Земля XXIII века, КОМКОН, Странники, одна из самых мрачных дилемм поздних Стругацких. Но первые два эпизода оставляют впечатление обескураживающее.

«Полдень» (16+). Фантастика, шесть серий. Режиссёр — Клим Козинский. Сценарий писали Мария Трубникова, Анна Персикова, сам Козинский и Артем Барышников. В ролях: Юрий Колокольников, Максим Матвеев, Юлия Снигирь, Леонид Ярмольник, Наледи Никита Тау, Софья Синицына, Евгений Сангаджиев, Борис Хвошнянский, Юрий Нифонтов и другие.

Что «Полдень» сделал с повестью Стругацких

Расхождений с первоисточником столько, что искать логичнее не отличия, а совпадения — до того они редки. Максим Каммерер в исполнении Юрия Колокольникова оказывается сыном Рудольфа Сикорски (Леонид Ярмольник). Лев Абалкин (Максим Матвеев) бежит не с Сарракша — планеты, которую в переводе зовут «Мир», — а с Надежды. Голован Щекн у Наледи Никиты Тау из собакообразного киноида превратился в гуманоида. Время действия сдвинуто из 2178 года в 2278-й.

Перед каждой серией — дисклеймер: авторы, мол, вдохновлялись повестью и снимали «по мотивам», а с текстом их сюжет не совпадает. Там же Стругацких называют «великими советскими писателями». Формулировка спорная: регламентированное советское литературоведение к «великим» фантастов причисляло редко, предпочитая титул «выдающиеся», который за братьями и закрепился.

После такого вступления искать в «Полдне» «Жука в муравейнике» бессмысленно: это самостоятельное произведение, и помнить стоит лишь о том, откуда оно родом.

Будущее, нарисованное без любви

Рядом с «Трудно быть богом» — проблемным, но визуально роскошным сериалом Дмитрия Тюрина и шоураннера Андрея Золотарева, вышедшим на Wink 3 сентября 2026 года, — «Полдень» выглядит бедным родственником. Планету Надежда нарисовали без всякой жалости: условность уровня видеоигр эпохи Pentium буквально оскорбляет зрение, глазу не за что зацепиться.

Москва 2278 года напоминает неосуществлённые проекты раннесоветских архитекторов в духе сталинского ампира — настолько нелепо и архаично это выглядит. Телепорты и «нуль-кабины» по Стругацким, а заодно сплошь белые одежды москвичей-2278 тянут к эстетике «Гостьи из будущего». Возможно, ретрофутуризм тут — сознательный ход, попытка ударить по ностальгии. На экране же всё это выглядит уныло и безнадёжно.

Инопланетян в кадре немного, и все они узнаваемы до последней черты — ровно такими мы их и представляли по книжкам и фильмам. Ни радости новизны, ни попытки поразить зрителя удивительным будущим.

Вялый конфликт и герои, которым трудно сопереживать

Сюжетный узел не затягивает. Абалкин — по замыслу сценаристов он родился с Каммерером в один день и час — расправился с командиром (Евгений Сангаджиев) и объявился на Земле в изменённом сознании, где залёг на дно. Каммерер пытается его настичь. Между делом Абалкин возобновляет отношения со старой знакомой Комовой (Юлия Снигирь), а Каммерер с женой (Софья Синицына) безуспешно пытается зачать ребёнка. В предыстории же Абалкин показан социопатом с детства: людям он предпочитал общество насекомых и готов был пускать в ход насилие ради благой цели.

Актёры при этом относятся к своим героям куда серьёзнее, чем сам сериал. Матвеев называет Абалкина глубоко несчастным человеком, которого без объяснения причин заставили стать отшельником, запретив возвращаться домой; саму историю — рассказом о человеческой гордыне и неспособности принять разумное решение, что плодит теории заговора и создаёт чудовищ.

Колокольников в миссии Каммерера видит не глобальное спасение человечества, а путь к самому себе. Сам сериал он описывает как зеркало настоящего: технологии обгоняют нравственность, а человек под слоями страха, лозунгов и идеологий пытается расслышать собственный голос.

Философия Стругацких против «Полудня»

Экранизировать Стругацких построчно технически невозможно: у них сплошные размышления героев при минимуме прямого действия. Значит, нужен сценарий, который возьмёт Мир Полудня за основу и кардинально его перепридумает — посадит на сегодняшний день.

Но главное — что-то надо делать с идейным наполнением. Философские дилеммы Стругацкие строят, отталкиваясь от идеальной Земли будущего, где нет ни войн, ни преступлений. Этот идеализм, приемлемый в 1970-е и начале 1980-х, сегодня выглядит невыносимо наивно и низводит глубокомысленный нарратив до школьного утренника. В «Жуке в муравейнике» братья как раз исследовали неидеальность идеального общества перед лицом проблемы, которая то ли есть, то ли нет: носителем её был Абалкин, и его в итоге превентивно убили — на всякий случай, без уверенности, что после контактов со Странниками он действительно опасен. Позднее Стругацкие подтвердили всеобщее и очевидное подозрение: «Жук в муравейнике» — про спецслужбы и их влияние на общество, КОМКОН — сиречь КГБ, а Абалкин — диссидент.

В сериале у этой линии появляется собственный спикер — историк и социолог Айзек Бромберг (Борис Хвошнянский), давний идейный оппонент Сикорски. Он пытается убедить руководство КОМКОНа не делать поспешных выводов о перепрограммировании Абалкина Странниками.

А вот про что «Полдень», кажется, не знают и сами его создатели. Дальше спекуляции на очередном советском бренде дело не пошло. Наивную философию 1980 года ещё можно было бы перекрыть ярким зрелищем — бластеры, космолёты. Но и это не выходит.

Перепридумывать классику — право авторов, вот только где проходит граница, за которой вольное «по мотивам» превращается в спекуляцию на громком имени? Похоже, каждый зритель проводит эту черту сам — и спорить тут можно бесконечно.