Актёрская профессия устроена странно. Годами учишься, работаешь над голосом и пластикой, ищешь свою интонацию — а потом слышишь, что всё хорошо, только фамилия подвела. Слишком длинная. Слишком простая. Слишком смешная. Недостаточно «артистическая».
Совет срочно сменить вывеску звучит почти как анекдот: человек ещё толком не вышел на сцену, а ему уже предлагают другое имя. Но любопытнее другое — что стало с теми, кто отказался. Восемь историй о том, как фамилия, которую считали помехой, постепенно стала частью профессии.
Людмила Гнилова: фамилия как обещание
Здесь дело было не в благозвучии. Фамилия Гнилова вызывала вполне определённые неприятные ассоциации, и для сцены подобное считали почти катастрофой.
Псевдоним в театре придумали быстро: Людмила Янтарь. Нарядно, мягко, почти слишком идеально — если поставить рядом две фамилии и попросить выбрать «артистическую», результат был бы предсказуем. Гнилова отказалась.
Причина не имела отношения к желанию кому-то что-то доказать. Актриса дала обещание своему дяде, цирковому артисту, сохранить фамилию и продолжить творческую линию семьи. Так фамилия из предмета насмешек превращается в обязательство перед близким человеком — и вопрос благозвучия рядом с этим выглядит мелким.
Однажды пойти на уступку всё же пришлось. По воспоминаниям актрисы, коллега не захотела соседствовать в титрах с фамилией Гнилова — тогда её обозначили как Нилову, просто убрав первую букву. Сама Людмила осталась Гниловой и под этой фамилией десятилетиями работала в театре, кино и дубляже.
Кристина Бабушкина: Орловская, которая всё-таки появилась
Фамилия Бабушкина словно специально создана для того, чтобы преподаватели театрального училища начали давать советы: молодая девушка выходит на сцену — и сразу посторонняя ассоциация с возрастом. Кристину это смущало.
В Школе-студии МХАТ вопрос обсуждали вполне серьёзно, и студентка даже нашла будущий псевдоним: собиралась взять девичью фамилию матери и стать Кристиной Орловской. Для афиши вариант почти безупречный — благозвучно, легко произносится, звучит вполне по-театральному.
Вмешался Олег Табаков, у которого Бабушкина училась. Он отговорил её от этой идеи — коротко и резко: «Не дурить, на Орловскую ты точно не похожа». И объяснил главное: в профессии, где тысячи людей пытаются быть красивыми, звучными и подходящими под некий придуманный стандарт, индивидуальность бывает полезнее идеальной фамилии. Бабушкина его послушала.
Ирония в том, что Орловская в итоге всё же появилась — только не у Кристины. Её дочь Устинья Дужникова начала актёрскую карьеру именно под этим отвергнутым сценическим именем — Стеша Орловская.
Дарья Мингазетдинова: четыре буквы, которые не понадобились
С Дарьей Мингазетдиновой проблема была ровно противоположной. На банальность фамилии никто пожаловаться не мог: длинная, непривычная для многих, не самая удобная для быстрого произнесения. А актёру она постоянно нужна на виду и на слуху — афиши, титры, объявления по радио, представление со сцены.
Вариант у Дарьи уже был: Минга. Так актрису называли друзья, и для сцены такое имя выглядело действительно удобно — четыре буквы, произносится мгновенно, запоминается легко. Она всерьёз рассматривала возможность сделать фамилию короче.
Но художественный руководитель Малого театра Юрий Соломин посмотрел на ситуацию совсем иначе. Дарья приводила его слова:
Если зритель тебя полюбит, запомнит любую твою труднопроизносимую фамилию. А если ты не тронешь его душу и сердце, то будь хоть Петровой — всё без толку!
По сути, Соломин перевёл разговор с маркетинга обратно на профессию. Важно не то, сколько слогов стоит после имени, а то, ждёт ли зритель твоего следующего появления. Мингазетдинова оставила всё как есть.
Светлана Ходченкова: Есенина, которую не случилось
Сегодня предложение Светлане Ходченковой поменять фамилию звучит почти невероятно: она настолько прочно связана с ней в кино, что представить актрису под другим именем уже трудно. А начиналось всё иначе.
На съёмках фильма «Благословите женщину» Станислав Говорухин работал с дебютанткой, для которой эта картина становилась первым большим появлением на экране. Фамилию «Ходченкова» режиссёр считал слишком сложной: зрители, по его мнению, будут путаться, неверно ставить ударение и вообще с трудом её запомнят. И предложил готовый вариант — Есенина.
Коротко, литературно, сразу возникает культурная ассоциация. Для молодой актрисы, впервые попавшей в большой кинопроект к известному режиссёру, такое предложение могло восприниматься едва ли не как профессиональная рекомендация, от которой опасно отказываться. Ходченкова отказалась.
Спустя годы Говорухин вернулся к тому спору публично — на премьере фильма «Конец прекрасной эпохи» в 2015 году. Признался, что опасался неверных ударений в её фамилии, но с улыбкой констатировал: сложное имя не помешало ей стать знаменитостью. Правда, добавил, что до сих пор ударение в её фамилии ставят по-разному.
Татьяна Шмыга: «такой второй нет»
В школьные годы Татьяне Шмыге собственная фамилия казалась смешной, слишком резкой и будто совсем не предназначенной для сцены. С началом профессиональной жизни сомнения только усилились: коллеги тоже советовали подобрать что-нибудь более благозвучное.
Для молодой артистки это звучало логично. Театр всегда любил красивые имена, а псевдоним десятилетиями считался почти таким же рабочим инструментом, как грим или сценический костюм. Шмыга уже перебирала варианты.
Кстати, фамилия была не родовой: настоящая фамилия её отца — Мицкевич, из семьи польских беженцев, а Шмыгу он получил от отчима.
Тут вмешался Григорий Ярон — один из самых известных артистов советской оперетты. Он увидел в фамилии ровно то, чего не замечала сама Татьяна: короткий звук, резкий ритм, мгновенную узнаваемость. И сформулировал это так:
Шмыга — одна, такой второй нет, вы только должны постараться из фамилии сделать имя!
Совет оказался точным. Позже фамилия Шмыга уже не нуждалась ни в объяснениях, ни в украшениях — она прочно связалась с Московским театром оперетты и с самой артисткой.
Светлана Иванова: слишком обычная
Если одним артисткам мешала слишком необычная фамилия, Светлане Ивановой советовали поменять её по прямо противоположной причине. Иванова — куда уж привычнее.
Логика советчиков была почти деловой: в российском кино Ивановых столько, что молодая актриса растворится среди однофамильцев. Для профессии, где узнаваемость имеет огромное значение, аргумент вроде бы понятный — нужен яркий образ, заметное имя, мгновенная ассоциация.
Иванова не согласилась и позже объясняла почему. От изысканного псевдонима она отказалась принципиально: простая и широко распространённая фамилия, по её словам, делает её персонажей ближе и понятнее обычным зрителям и вызывает больше доверия.
В этом и парадокс. Псевдоним может быть редким, звучным и тщательно придуманным, но если зрителю нечего с ним связать, это всего лишь набор букв.
Светлана Брюханова: «слишком грубая»
Светлане Брюхановой достался классический совет начинающей актрисе: фамилия якобы слишком грубая для молодой привлекательной женщины.
Подобные замечания хорошо показывают, насколько странные требования порой предъявляют к артисту ещё до того, как он успевает себя проявить. Фамилия почему-то должна соответствовать внешности, возрасту и даже предполагаемому амплуа. Брюхановой предлагали взять псевдоним ещё в начале карьеры: можно было придумать что-нибудь поглаже, убрать резкие согласные и получить имя, которое легко представить на афише.
Она не стала. Для Светланы родная фамилия оставалась частью собственной личности, а не неудачной деталью сценического образа, которую требуется срочно отредактировать. Позже зрители узнали её в том числе по роли фельдшера Любы в «Скорой помощи» — и фамилия Брюханова уже никому не мешала.
Лариса Гузеева: прогноз, который не сбылся
История Ларисы Гузеевой получилась почти кинематографическая — с резким прогнозом, неожиданным финалом и довольно едкой иронией судьбы.
Во время работы над «Жестоким романсом» молодая актриса услышала совет от Людмилы Гурченко. По воспоминаниям Гузеевой, которые она приводила в эфире программы «Письма», знаменитая артистка высказалась категорично:
Как, ты говоришь, твоя фамилия? Гузеева? Поменяй фамилию, всю жизнь будешь на «Узбекфильме» сниматься.
Разговором о фамилии дело не ограничилось: Гурченко сочла, что в молодой актрисе «мало русскости», и заставила гримёров выжечь перекисью водорода её соболиные брови.
Ситуация для начинающей артистки неприятная. Перед ней — одна из самых узнаваемых звёзд советского экрана, человек с огромным опытом, и говорит она не о том, как ты сыграла, а о фамилии, полученной при рождении. Гузеева ничего менять не стала.
Дальше произошло то, что сценаристу вернули бы на доработку за слишком очевидную иронию. После монтажа сцены с участием Гурченко из «Жестокого романса» не вошли в окончательную версию картины, а Гузеева, сыгравшая Ларису Огудалову, после премьеры получила всесоюзную известность.
ДЗЕН
Телеграм