В одной из московских квартир, куда только что перебралась семья актёров, раздавался оглушительный грохот. Казалось, стены вот-вот рухнут. Дочь Татьяна, возвращаясь из школы, услышала этот шум. Вбежав в квартиру, она застала в коридоре поистине апокалиптическую картину: посреди комнаты стоял всенародный любимец, добрейший «дед» советского кинематографа Иван Петрович Рыжов. Его лицо было искажено яростью, а в руке он крепко сжимал тяжеленный чугунный утюг. Этим утюгом, с крестьянским размахом, он методично превращал в щепки дорогой финский кухонный шкаф.
Причина такого неистового разрушения была проста и досадлива: шкаф никак не проходил в дверной проём кухни. Соседка Нина Гребешкова, которая переезжала в тот же дом, свою мебель занесла через окно, заручившись помощью крановщиков. У Рыжовых же шкаф застрял намертво. Актёр, который на экране с лёгкостью чинил тракторы и подковывал блох, промучился с ним всю ночь. Утром он принял радикальное решение. Позже друзья и коллеги по крупицам собирали этот шкаф, склеивали и сбивали гвоздями.
Деревенские корни и борьба за жизнь
Иван Рыжов, тринадцатый ребёнок в семье из деревни Зеленая Слобода, с детства познал суровость жизни. Он отчётливо помнил, как у его семьи отобрали всё: дом с железной крышей превратили в клуб, а скотину отдали колхозу. Перед его глазами до сих пор стояла картина, как он, маленький мальчик, стоял у забора и наблюдал за женой председателя, которая с гордым видом вышагивала по улице в юбке его сестры.
Смерть не раз подступала к нему вплотную. В детстве, когда Ваня заболел дифтеритом, его дыхание было жутким и свистящим. Мать и сестра молились перед иконами:
«Господи, забери его, избавь от страданий».
А он, лёжа и слушая их слова, шептал своё:
«Господи, не забирай, я жить хочу».
И его молитвы были услышаны.
Ещё один случай, когда жизнь висела на волоске, произошёл из-за волков. Подростком Ваня отправился с соседом на санях за сухарями. На обратном пути, зайдя в кусты по нужде, он увидел, как из леса вышли волки. Сосед, взрослый мужчина, поддался панике, стеганул лошадь и удрал, бросив мальчишку на произвол судьбы. Смекалка спасла Рыжова: он швырнул волкам мешок с сухарями, и пока хищники разрывали добычу, мальчик со всех ног побежал в деревню. К счастью, он добрался до дома целым и невредимым.
Побег из колхозной кабалы
Стремление Ивана Рыжова стать артистом шло вразрез со здравым смыслом и жёсткой волей его родни. В деревне на него смотрели как на предателя: здоровый парень, последний мужчина в доме, бросает старую мать и сестёр без поддержки, меняя пашню на «постыдные кривляния». Старшие братья были возмущены: они надеялись, что Иван останется кормильцем в колхозе, а он «в клоуны наладился».
Однако просто так уехать было невозможно. На дворе стояли 30-е годы, и государство намертво привязало крестьян к земле: паспортов колхозникам не выдавали, чтобы те не разбегались в города. Личность удостоверяла лишь временная справка, хранившаяся под замком у начальства. Чтобы вырваться из этой кабалы, Иван пошёл на отчаянный шаг. Он купил бутыль самогона, напоил председателя сельсовета до бесчувствия, выкрал из сейфа свои документы и первым же поездом сбежал в Москву.
Путь в театральное училище
На экзамен в училище при Театре Революции он явился в своём лучшем наряде: косоворотка, новый пиджачок, кирзовые сапоги. Но пока он шёл до училища, хлынул ливень. В приёмную комиссию вошёл мокрый, грязный, с брюками, скукожившимися от влаги. Вокруг него сидели накрахмаленные городские мальчики и девочки. Рыжов уже хотел развернуться и уйти, но вдруг услышал из аудитории свою фамилию.
Его приняли за искренность, граничащую с безумием. Когда комиссия попросила прочитать стихи, он выбрал произведение о партбилете. Никогда не видев, как читают поэзию, Ваня решил всё показывать руками. На строчке «всю землю щупают» он упал на четвереньки и пополз по паркету, буквально ощупывая пол. Экзаменаторы рыдали от смеха. Он прервал своё выступление, поднял голову и рявкнул: «Чего ржете?!». Но на этом не остановился. Чтобы окончательно поразить комиссию, он спел романс: «Пускай могила меня накажет…». Пел так жалостливо, глядя на актрису Ольгу Пыжову, что у той потекла слеза. Позже она призналась: плакала только от того, что уже не могла сдерживать смех.
Деревенская прямота и учитель-спаситель
Деревенская прямота первое время играла с Иваном Рыжовым злые шутки. На лекции по русской словесности, когда преподаватель загородил доску, Рыжов на всю аудиторию зычно попросил: «Попу-то подвиньте!». Профессор оцепенел. После пары он отвёл студента в сторону и вежливо поинтересовался, знает ли тот «более мягкие» слова. Можно ведь, например, было сказать «зад». «Зад — это у лошади, а у человека — попа», — упрямо стоял на своём Иван. «И много ли вы знаете таких слов?», — с интересом спросил профессор. «Да у нас в деревне только такими словами и разговаривают!», — ответил студент.
Педагог попросил записать «деревенский лексикон» в тетрадь. Рыжов трудился всю ночь, исписав тетрадь от корки до корки. Профессор ознакомился с этим «трудом», ужаснулся богатству русского мата и взял с Ивана слово: никогда, ни при каких обстоятельствах эти слова не употреблять. Взамен он отдал деревенскому парню несколько учебников из своей библиотеки. Рыжов начал читать запоем, и через год его речь изменилась до неузнаваемости. Когда этого профессора в 30-е годы забрали в НКВД, Рыжов был единственным студентом, кто не побоялся пойти в органы, пытаясь доказать, что арест — ошибка.
Любовь всей жизни: «княжна» Нина
Свою главную любовь Иван встретил на пробах. Нина Никольская была существом с совершенно другой планеты. Её отец — царский офицер, мать — княгиня, сама Нина — красавица с тонкими пальцами и аристократическими манерами. Рыжов, глядя на неё, робел, чувствуя себя увальнем. Он выбрал весьма необычную тактику ухаживания. На каждом свидании он твердил: «Ниночка, даже не смотрите в мою сторону. Я плохой. Я бабник, пьяница и матерщинник».
Нина слушала-слушала, а на одном из свиданий с улыбкой ответила: «Да хватит врать. По глазам же вижу, что вы — хороший!». Она разглядела в нём то, что не видели режиссёры, предлагавшие ему роли дурачков, — надёжность каменной стены. В 1941 году, когда киностудию эвакуировали в Сталинабад (Душанбе), они расписались. В эвакуации у Нины постоянно болел живот — то от голода, то от непривычной еды. Иван брал её на руки и носил по дому, как ребёнка.
В их семье роли распределились необычным образом. «Княжна» Нина совершенно не умела вести хозяйство. Она не могла приготовить даже яичницу. Иван всегда стоял у плиты сам. Он варил фантастические щи, пёк пироги с капустой и яйцами, сам месил тесто. Однажды, ещё до женитьбы, Иван угостил невесту варёной колбасой. Нина, попробовав, изумилась: «Никогда не ела такой вкусной колбасы!». Секрет был прост: студент просто пожарил её со сливочным маслом.
Дома Иван Рыжов делал всё: стирал, убирал, проверял, высохло ли бельё. Нина могла заметить: «Ваня, ну как так можно, постиранную майку лапаешь грязными руками!». Рыжов не обижался, а весело парировал: «Ну давай теперь из-за этого через пятьдесят лет совместной жизни разведёмся!».
Отцовское счастье и комичные попытки помочь
Детей у них долго не было, целых восемь лет. Когда наконец родилась дочь Таня, Рыжов чуть не сошёл с ума от гиперопеки. Первые дни после роддома они с Ниной сидели на табуретках у корзинки с младенцем и боялись пошевелиться. Стоило ребёнку чихнуть, родители впадали в панику: «Заболела! Что делать?!» И тут же бежали за помощью к соседкам по коммуналке.
Желание Рыжова помочь семье иногда принимало комические формы. Как-то под Новый год жена и дочь допоздна делали стенгазету для школы. Жена прекрасно рисовала, изобразив играющих в снежки детей. Ночью актёр вернулся со съёмок, увидел газету и решил внести свой вклад. «Я вам там снежиночки нарисовал!», — гордо объявил он утром. Нина с Таней бросились к ватману. По всему листу «ползали» огромные, разлапистые, тёмно-синие существа, больше похожие на крабов, чем на снежинки. Жене пришлось срочно браться за ластик, пока Рыжов виновато разводил руками: «Так я ведь помочь хотел…».
Также он пытался «модернизировать» быт в заграничных поездках. В Венгрии, узнав, что розетки там другого стандарта, Рыжов смастерил самодельный переходник из оловянной проволоки. Как только он воткнул кипятильник в сеть, в отеле вырубило свет на всех этажах. Пришлось артисту платить штраф из суточных.
Неожиданная дружба с Шукшиным
В киношной среде Рыжова уважали, но часто принимали за своего в доску мужика, с которым обязательно надо выпить. А он не пил. Совсем. В молодости у него был шестилетний период, который он называл «запойным», но потом он решил: всё, никакого больше алкоголя. Он понял, что иначе потеряет семью и профессию.
Этому удивлялись все, особенно Василий Шукшин. Их знакомство началось с конфликта в киевской гостинице. К Рыжову подселили соседа с фанерным чемоданом, неподъёмным, как будто там кирпичи. Оказалось — книги и наброски сценариев. Однажды Рыжов без спроса открыл тетрадь соседа. Шукшин, застав его за этим, рассвирепел: «Интеллигенция вшивая! Чужие записи читаешь!». «Какая я тебе интеллигенция? — обиделся Рыжов. — Я в деревне вырос!». «Ты? Ты лошадь-то запрячь сможешь?», — на повышенных тонах спросил Шукшин. Рыжов без слов согнул Шукшина буквой «Г» и начал профессионально запрягать, как коня. Когда затягивал воображаемую подпругу, Шукшин качнулся, а Иван рявкнул: «Тпру, не балуй!». Оба расхохотались. Так, по словам самого Ивана Рыжова, началась их дружба.
Именно Рыжов играл отца Любы в «Калине красной». Шукшин забыл, что Иван Петрович не курит, и прописал сцену, где герои вместе дымят папиросами. Рыжов, как ответственный актёр, затянулся и зашёлся в жутком кашле. «Ты чего?», — испугался режиссёр. «Да не курю я, Вася, дыма не выношу». Шукшин тут же переписал сцену. В фильме герой Рыжова на предложение закурить отвечает: «Я некурящий». А герой Шукшина ехидничает: «Старой веры, что ли?».
Последняя любовь и трагический уход
Беда в семье Ивана Рыжова пришла в 1999 году. Любимую Ниночку разбил инсульт. Врачи не давали никаких шансов, но Рыжов вытащил её, продлив жизнь на четыре года. Он отказался от съёмок, перестал выходить из дома. Часами сидел у кровати, учил парализованную жену заново произносить звуки, читал ей книги вслух. Она не могла говорить, но пыталась поднести его руку к губам, чтобы поцеловать.
Когда Нины не стало, Иван Петрович не хотел жить. Он просил Бога забрать его следом. В пустой квартире актёр продолжал разговаривать с женой, читал вслух, представляя, что она всё ещё жива. Уход самого Ивана Петровича был трагически нелепым. У актёра закружилась голова, он упал и разбил рукой стекло межкомнатной двери. Порез оказался слишком глубоким. «Скорая помощь» долго добиралась до актёра, спасти не успели.
Народному артисту полагалось место на престижном Ваганьковском или Троекуровском кладбище. Но Иван Рыжов оставил другое распоряжение. Он хотел быть похороненным на Перепечинском. Далеко, непрестижно, зато рядом с Ниночкой, своей любимой женой.
Иван Рыжов прожил жизнь, полную испытаний и ярких моментов. От деревенского парня, сбежавшего от колхозной кабалы, до всенародного любимца, он оставил неизгладимый след в сердцах зрителей. Его история — это гимн стойкости, искренности и безграничной любви, которая преодолевает все преграды, даже смерть.
Что вы думаете о такой преданности в любви и столь драматичном финале жизни? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм