Пятый год после ухода из жизни Александра Градского его наследники продолжают ожесточённую борьбу за многомиллионное состояние. Старший сын маэстро, Даниил Градский, дошёл до Верховного суда, требуя пересмотра двух ключевых дел: о таинственном исчезновении ста миллионов рублей из дома вдовы Марины Коташенко и о необходимости ДНК-экспертизы для младшего брата Ивана. Общая сумма наследства оценивается минимум в миллиард рублей, однако отсутствие завещания превратило его в источник непрекращающихся конфликтов.
Одним из главных спорных моментов стало загадочное ограбление, произошедшее в январе 2022 года, всего через полтора месяца после смерти Александра Градского. Тогда на его вдову, Марину Коташенко, было совершено нападение, замаскированное под ДТП. По версии следствия, преступники угрозами вынудили её вернуться домой, откуда из сейфа исчезло около ста миллионов рублей. Даниил Градский убеждён, что реальная сумма была значительно больше. Впоследствии был задержан один фигурант, который вернул вдове лишь пять миллионов. Суд признал эти средства частью наследства, а не личным имуществом Марины. Однако, несмотря на это, Даниил и его сестра Мария не были включены в список получателей при взыскании этих денег. «Суд признал за нами право на долю, но тем же решением сделал его неисполнимым», — цитирует Даниила источник, объясняя его обращение в Верховный суд.
Ещё более острый вопрос касается ДНК-экспертизы младшего сына Александра Градского, восьмилетнего Ивана. Даниил Градский выражает сомнения в том, что мальчик является родным сыном его отца, и настаивает на проведении генетического теста. При этом он категорически против эксгумации тела маэстро, предлагая использовать биологический материал живых родственников. «Есть я, Саша, Иван и две наши мамы, точность таких тестов — 99,9 процента», — заявляет Даниил. Однако Марина Коташенко категорически отказывается от этой процедуры. Вдова в одном из интервью выразила надежду, что «для нас с детьми все должно закончиться благополучно», и посетовала, что старшие дети якобы стремятся получить «преимущество перед маленькими».
Примечательно, что сам Александр Градский при жизни прибегал к ДНК-тестам, чтобы подтвердить отцовство своих старших детей от Ольги Фартышевой. Это произошло после того, как выяснилось, что женщина, которую он долгое время считал своей дочерью, оказалась ему не родной. Эти обстоятельства, по мнению Даниила, дают ему все основания добиваться установления истины в отношении младшего брата. Он подчёркивает, что не ведёт войну с ребёнком: «Я не воюю с ребенком и никого не клеймю — просто хочу, чтобы суд позволил объективно узнать истину». Даниил даже готов самостоятельно оплатить проведение экспертизы.
К семейным распрям неожиданно присоединилась и третья жена Александра Градского, Ольга Фартышева. Около 20 лет назад она ушла от музыканта к другому мужчине, не предъявляя требований о разделе имущества. Однако после его смерти Ольга подала иск, сначала против вдовы и собственных детей, а затем и на авторские права. После трёх лет судебных разбирательств её апелляция была удовлетворена, и теперь бывшая супруга маэстро также претендует на часть наследства.
Даниил Градский утверждает, что его движет не финансовый интерес, а стремление к справедливости. Он заявляет, что его и сестру лишили общения с младшим братом, а отца «разъединили» с семьёй. Однако его действия по оспариванию наследства младшего ребёнка вызывают неоднозначную реакцию. В то же время, отказ вдовы Марины Коташенко от простой процедуры ДНК-теста, которая могла бы прояснить ситуацию, порождает дополнительные вопросы.
В этой затянувшейся драме многие видят трагедию самого Александра Градского. Известный как умный, жёсткий и хозяйственный человек, он предпочитал хранить крупные суммы наличными дома, не доверяя банкам. Однако, несмотря на это, маэстро не оставил завещания или чётких распоряжений относительно своего состояния. Это решение, или его отсутствие, привело к многолетнему судебному противостоянию и взаимной неприязни между его близкими.
Остаётся открытым вопрос: если Александр Градский при жизни сам проводил ДНК-тест, чтобы развеять сомнения в отцовстве своей старшей дочери, почему он не сделал того же в отношении младшего сына? И почему его вдова, стремящаяся положить конец спорам, упорно отказывается от добровольной генетической экспертизы, которая могла бы расставить все точки над «i»?
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм