Конец шестидесятых годов принёс народной артистке Ольге Воронец не только мировую славу, но и тяжёлое испытание. Из далёкой Африки певица вернулась с мучительным недугом: радикулит сковал её тело так, что каждый шаг становился пыткой, а разогнуться было невозможно. Полгода она провела в бесконечных больничных палатах, где врачи ЦИТО пытались вытянуть её позвоночник, но передвигаться по-прежнему приходилось с тростью, словно хрупкой старушке.
Исцеление пришло совершенно неожиданно, из самой гущи личной драмы. Лежа на больничной койке, Ольга набрала номер дома, чтобы узнать, как дела у её супруга, баяниста Рафаила Бобкова. Не дождавшись его ответа, она позвонила соседке по квартире, и та, не стесняясь в выражениях, выложила всю правду: «Рафка твой запил, вторую неделю не просыхает, баб каких-то привел».
Эта новость, словно электрический разряд, пронзила её. Ярость оказалась сильнее физической боли. Ковыляя, но с неистовой решимостью, Воронец поймала такси и ворвалась в свою квартиру. Картина, представшая её взору, была поистине удручающей: горы грязной посуды, пустые бутылки, а в супружеской спальне, на их общей постели, развалились две полуобнажённые девицы и храпящий муж. Певица схватила свою трость и с таким остервенением замахнулась на незваных гостей, что в спине раздался громкий хруст. Перепуганные девицы мгновенно сбежали, а Ольга вдруг осознала, что стоит прямо, без боли. Шоковая терапия сработала лучше любых врачей.
В тот же день Рафаил был выставлен за дверь с чемоданом. Эта история, которую сама артистка до последних дней вспоминала с искренним смехом, стала мрачной метафорой всей её жизни, полной взлётов и падений, предательств и невероятной силы духа.
Дворянские корни и народная душа
В паспорте будущей звезды красовалась фамилия матери — Воронец. Ходили слухи, что Екатерина, мать Ольги, родилась вне брака, и дворянский род Воронцов удочерил её, спасая от нищеты. От матери Ольга унаследовала статность и благородство, а от отца, солиста прославленного ансамбля Александрова, — невероятную музыкальность и голос, способный покорять сердца.
Путь к всенародной любви не был мгновенным. В начале своей карьеры Ольга пыталась петь романсы, но композитор Борис Фомин, подаривший миру «Дорогой длинною», охладил её пыл, прямо заявив, что с таким репертуаром выше ресторанной сцены не подняться. Артистка прислушалась к совету, кардинально сменив жанр на народную песню. В 1956 году её вокал покорил Париж. На международном фольклорном фестивале во Франции исполнение «Калинки» вызвало настоящий фурор, а местные газеты провозгласили её «лучшей певицей современности».
В Советском Союзе её имя часто звучало в сравнении с Людмилой Зыкиной. Это было негласное соперничество двух примадонн, двух ярких характеров, двух миров. Эдита Пьеха однажды очень точно подметила: «Зыкина — купчиха, а Воронец — дворянка». Людмила Георгиевна умела выстраивать отношения с властью, была вхожа к министру культуры Фурцевой, и, по слухам, даже терла ей спину в бане. Воронец же держалась особняком, предпочитая не искать покровительства.
Она не носила бриллианты и открыто иронизировала над деловой хваткой своей соперницы, которая, пользуясь связями, без остановки скупала драгоценные камни, привезённые из-за рубежа. «А на черта они мне?» — искренне удивлялась Воронец, когда речь заходила о драгоценностях. Её истинным богатством были старинные зеркала в серебряной и деревянной оправах, приобретённые у потомков князей Голицыных, и любимая квартира на улице Усиевича, двери которой всегда были распахнуты для гостей.
Широкая душа и скромные запросы
Дом Воронец напоминал оживлённый вокзал для самых влиятельных людей эпохи. Здесь запросто могли пересечься легендарная Лидия Русланова, оперная дива Тамара Синявская и даже маршал Виктор Куликов. Военачальник приезжал к певице с целым кортежем из пяти машин и охраной, чтобы просто посидеть, выпить и попеть душевные песни. Ольга подшучивала над ним:
«Витя, ты когда с женщиной наедине остаёшься, охрана тоже рядом стоит? Ни на шаг не отходят!»
Ради своих родных Ольга была готова на всё. Когда её брата Игоря в Смоленске несправедливо обвинили в нападении на милиционера, хотя он лишь защищал людей от пьяного дебошира, Воронец дошла до первого секретаря обкома и добилась полного оправдания. Когда у маленькой племянницы обнаружили грыжу, Ольга немедленно примчалась, подняла на уши врачей Морозовской больницы и выбила лучшую палату. Она помогла отцу получить повышенную пенсию, выхлопотала квартиру родителям, демонстрируя безграничную заботу о близких.
Однако, когда речь заходила о её собственном комфорте, включался странный стоп-кран. Однажды к ней в гости нагрянул чиновник, отвечавший за распределение жилья в Москве. Увидев скромную двухкомнатную квартиру народной артистки, он предложил ей переехать в роскошную четырёхкомнатную на улице Горького. Казалось бы, мечта любого советского человека, но Ольга рассуждала иначе: «Ну даст он мне квартиру. Из этой придется съехать. А у меня тут, в доме, друзья… Все соседи меня знают. А там будут люди разные ходить, кого я знать не знаю. Да и на черта эта четырехкомнатная? Пока до кухни дойдёшь — ноги устанут».
От этой заманчивой перспективы она в итоге отказалась, предпочитая привычный уют и знакомое окружение. Её дом был её крепостью, наполненной не роскошью, а теплотой человеческих отношений.
Любовь и предательство: личные драмы
В личной жизни Ольгу Воронец словно преследовал злой рок. Её первым мужем стал певец Женя Григорьев, чья биография была омрачена одним трагическим изъяном: в годы войны он попал в плен и выступал в составе ансамбля перед немцами. В 1948 году за это его сослали в Кемерово. Перед Ольгой встал мучительный выбор: последовать за мужем в Сибирь, подобно жене декабриста, или остаться в Москве. «Любить-то я его люблю, но в Кемерово ни за что не поеду», — заявила она родителям, сделав выбор в пользу карьеры и столицы.
Второй муж, тот самый баянист Рафаил, которого певица застала с двумя девушками в своей постели, был музыкантом от Бога, но страшным алкоголиком. Даже после развода и болезненной истории с изменой Ольга продолжала навещать его, вытаскивала из запоев, но спасти не смогла — он ушёл из жизни из-за цирроза печени.
Но главной её болью стал третий супруг, Владимир. Их знакомство состоялось в больнице, где он работал физиотерапевтом, а она восстанавливалась после травмы спины. Ему было 28 лет, ей — за сорок. Родственники сразу заподозрили неладное: молодой врач смотрел на знаменитую жену без любви и каждый день выпрашивал деньги — то на новенькую одежду, то на ресторан. Дома он бездельничал на диване и командовал:
«Оля, подай, Оля, принеси».
Воронец, не имевшая собственных детей, относилась к нему скорее как к сыну, чем к мужу. Она прощала ему бесчисленные измены, о которых судачила вся Москва, и маниакально строила его карьеру. Используя свои колоссальные связи, она устроила Владимира в академию Внешторга, а затем «пробила» ему распределение в Финляндию, растолкав локтями двух министров, мечтавших отправить туда своих детей.
Вот только это распределение стало началом её конца. По правилам тех лет, жена была обязана сопровождать мужа в загранкомандировке. Ради карьеры Владимира Воронец бросила сцену на пике славы и уехала в Хельсинки. Пять лет она жила жизнью домохозяйки, а в Москве её имя постепенно забывалось. Когда она вернулась, ей было уже за пятьдесят, и на эстраде сияли новые звёзды.
Владимир же, вернувшись, страшно запил. Даже после официального развода он не покинул её квартиру. Он жил в её доме, пил её коллекционный алкоголь, который когда-то ей дарили поклонники, и требовал заботы. «Оль, ты как?» — спрашивал её брат по телефону. «Да вот сидим с Володей. Он пьёт, а я на морду его пьяную смотрю», — с горечью отвечала певица. Когда бывший муж слёг с циррозом и раздулся от водянки до 150 килограммов, Ольга, сама уже с трудом передвигавшаяся, давала концерты, чтобы заработать ему на лечение. Его родная дочь от прошлого брака отказалась оплачивать дорогие процедуры, сославшись на отсутствие денег. Воронец тянула эту лямку до последнего дня Владимира.
Последний удар судьбы
Последние годы жизни народной артистки были омрачены тяжёлыми испытаниями. Деменция подкрадывалась незаметно, проявляясь сначала в милой рассеянности: она не могла отличить сторублёвую купюру от тысячной, протягивая продавцам кошелёк, чтобы те сами брали нужную сумму. Своей помощнице она пыталась дать две тысячи рублей «на метро». Подаренный друзьями огромный телевизор висел на стене бесполезным чёрным квадратом — Ольга признавалась родным, что смотрит на экран, но уже не понимает смысла происходящего.
Именно в этот момент вокруг слабеющей певицы началось странное движение. Главным действующим лицом стала Елена — дочь того самого покойного мужа Владимира. Брат певицы Николай вспоминал, как однажды его жена застала Елену в квартире Воронец с предложением «поделить ценные вещи», пока, мол, певица по глупости не раздала всё своей «нищей родне из Смоленска». Елена открыто претендовала на те самые антикварные зеркала, которые стоили сумасшедших денег.
За два дня до нового, 2013 года Ольга сломала ногу. В больнице врачи обнаружили целый букет проблем: сосуды, желудок и тяжёлое поражение мозга после перенесённых микроинсультов. «Готовьтесь, — сказал врач. — Ольге Борисовне осталось жить от нескольких часов до нескольких суток».
Через два дня её не стало. А ещё через день раздался звонок. Елена деловито спросила у брата певицы, будет ли он продавать гараж, и напомнила, что если решит продать — деньгами нужно будет поделиться. «Конечно, и квартиру тоже поделим пополам», — ответил Николай. «Вообще-то квартира полностью моя, — заявила собеседница. — Мы с тётей Олей подписали договор ренты».
Выяснилось, что за четыре месяца до смерти, уже глубоко больная и путающаяся в реальности женщина подписала документы, передающие жильё в имущество дочери своего бывшего мужа-алкоголика. Институт Сербского позже выдал заключение, что Воронец в тот момент «отвечала за свои действия», что вызвало шок у родных и друзей, видевших её истинное состояние. Ольга Воронец, женщина, которая могла остановить коня на скаку и войти в горящую избу, ушла, оставив после себя не только песни, но и затяжную судебную войну. Она всю жизнь опекала других, но под конец жизни рядом не оказалось никого, кто смог бы защитить её саму от собственной беспомощности. Как с горечью заметил её брат: «Талантливый, добрый человек — не такой памяти она заслужила».
Несмотря на все личные драмы и предательства, Ольга Воронец оставила после себя огромное творческое наследие, которое продолжает жить в сердцах миллионов. Её голос, её песни — это то, что невозможно отнять, то, что останется с нами навсегда.
Её история — это не только рассказ о великой певице, но и о сильной женщине, которая, несмотря на все невзгоды, не теряла чувства юмора и достоинства. Она была примером стойкости и самоотверженности, но, к сожалению, не смогла защитить себя от тех, кто хотел воспользоваться её слабостью.
Что вы думаете о судьбе Ольги Воронец — справедливо ли сложилась её жизнь?
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм