На школьной сцене он корчился в предсмертных судорогах так убедительно, что учитель математики, мучившийся от его неуспеваемости, замер в восхищении. А после спектакля отвел в сторонку и сделал предложение, от которого невозможно отказаться: спасительная тройка на экзамене в обмен на торжественную клятву навсегда забыть точные науки. Так десятиклассник Альберт Борисов развел костер, бросил в пламя учебники по тригонометрии, алгебре, физике и химии, поклялся не прикасаться к ним больше никогда и отправился покорять Москву. Вскоре в списках зачисленных студентов Школы-студии МХАТ появилось имя, которое вскоре превратится в легенду.
Костер для тригонометрии
Театральный эпизод, решивший его судьбу, произошел в родной деревне на Волге. Ученик Алик Борисов в самодеятельном спектакле изображал бандита, нападающего на Сергея Кирова. По замыслу учительницы пения, покушение должно было провалиться, но юный актер так натурально бился в агонии, что зрители поверили в реальность смерти. Математик, наблюдавший за этим из зала, был потрясен. После финала он подошел к Алику и спокойно произнес: «Портить жизнь такому хорошему артисту в мои планы не входит. На экзамене ты вытащишь нужный билет, который я подложу. Вечером приходи ко мне — подготовлю. Но взамен ты сожжешь все учебники по математике и дашь слово больше никогда не заниматься точными науками». Алик согласился. Костер полыхал ярко, а пепел развеялся, открыв дорогу в мир искусства.
Бельгийский принц из приволжской деревни
Имя Альберт досталось будущему актеру случайно. Перед родами его мать Надежда Андреевна увидела в газете фотографию бельгийского наследного принца, который должен был приехать в Москву. Красивый иностранец так поразил женщину, что она решила назвать сына в его честь. Однако театральная среда быстро сбила эту монархическую спесь: в Школе-студии его никто не звал Альбертом — сначала Алик, потом само собой приклеилось слово «Олег». Так он и остался в истории под этим именем, хотя по паспорту до конца дней был Альбертом. В первый же день жизни случилась путаница: при выписке родителям отдали чужую девочку. Мать в панике помчалась обратно, описывала зеленку на лбу сына и форму бутылочки. Младенца вернули, но медсестра строго сказала: «Обратно его не приноси! Сказала, что твой — вот и воспитывай».
В голодные послевоенные годы парень дрался на улицах, колотил сытых ребят из пионерлагерей, щеголял в брюках-клеш с клиньями и сапогах-«прохорях». Чтобы помочь семье, освоил ремесла столяра, лудильщика, паяльщика и даже парикмахера. Весь этот дворовый опыт позже прорастет на экране: в первом фильме он появится как лудильщик-паяльщик, а всесоюзную славу принесет роль пройдохи-цирюльника Свирида Голохвастого.
Киевский «Беретик»
В 1951 году, получив диплом Школы-студии, Борисов оказался в Киеве — распределение привело его в труппу Театра имени Леси Украинки. Город принял его не сразу; он держал дистанцию, трудно сходился с людьми. Однажды в перерыве зашел в гримерку подруги и увидел на стене фотографию девушки в красном беретике. «Кто этот “Беретик”?» — спросил он. Выяснилось: студентка журфака Алла Латынская, а ухаживать за ней бесполезно — у нее суровый отец, требующий корпеть над учебниками. Эти слова подействовали обратно. Борисов бросился к шкафу, наспех натянул сценический костюм, влетел в гримерку и добился знакомства.
Три года он осаждал крепость отца, и 3 февраля 1954 года молодые сыграли свадьбу. Через два года родился сын Юрий. Тесть стал лучшим другом, с которым Борисов мог поделиться за рюмкой. Дома артист был покладистым: пока Алла хлопотала по хозяйству, он чинил проводку, работал молотком. При этом коллеги в театре считали его высокомерным — он ни с кем не общался, не отмечал спектакли. Но стоило ему выйти на улицу, как одиночка находил телефон-автомат и торопливо набирал домашний номер: «Алёнушка, как ты? Всё хорошо? А Юрка как?» — выспрашивал он жену, с которой виделся всего пару часов назад.
Разрыв и ленинградский лед
Семейное счастье прервал приказ Министерства культуры: Борисова срочно отправили в Польшу представлять фильм «За двумя зайцами». Чиновники забыли уведомить дирекцию театра, и актеру ставили прогулы. По возвращении его уволили. Когда ошибку исправили и извинились, ущемленная гордость не позволила вернуться. Он собрал чемоданы и навсегда покинул Киев, отдав ему 13 лет. Много позже в дневниках появится запись: этот долгий период имел один смысл — найти золотой клад, свою Аллу.
Ленинград встретил его туманами и 19 годами службы в Большом драматическом театре под началом Георгия Товстоногова. Попасть в БДТ — счастливый билет, но внутри царили суровые законы. Репертуар кроился под Евгения Лебедева, родственника главного режиссера. Борисову отводилась роль гениальной свиты. Мириться с положением запасного он не собирался. Когда в спектакле «Смерть Тарелкина» роль, написанную под него, тихо передали Лебедеву, Борисов просто положил заявление об уходе. Никто не знал, что в это время он уже носил в себе диагноз.
«У меня рачок»
Однажды днем Борисов вышел из медицинского кабинета, спокойно сел в машину. Жена спросила: «Ну? Что сказали?». Он усмехнулся: «Сказали… Сказали, что у меня рачок». Врачи диагностировали хронический лимфолейкоз — тяжелое заболевание крови. С этого дня начался отсчет в 16 лет. Терапия преднизолоном деформировала лицо, ослабила иммунитет, любая простуда превращалась в мучение. Но о болезни знали только близкие. В театральной и киношной среде он появлялся редко, дома предпочитал общество писателей, спортсменов, музыкантов.
К материальным благам относился с иронией. Не носил костюмов, не тратился на драгоценности, экономил. Жена уговаривала купить нормальную одежду, но он ворчал: «Я же не Актер Актерыч». Смокинг пришлось приобрести только для Каннского кинофестиваля — да и то заставили чиновники. После фестиваля артист ходил в этом костюме в магазин за хлебом, оправдываясь: «А я для чего его покупал? Чтобы он в шкафу без дела висел?». За сорок лет брака они с Аллой настолько проросли друг в друга, что научились общаться взглядом, а за три года до смерти обвенчались в церкви.
Дневники на всю жизнь
Главными собеседниками Борисова были чистые листы бумаги. Десятилетиями он вел дневники, записывая боль, наблюдения, едкие замечания. Алла ни разу не заглянула в них при жизни. В доме жили кошка Маша и пес Кеша, который повсюду следовал за хозяином. О них — о собаке, ждущей возвращения, и о кошке — он напишет в самой последней дневниковой заметке, уже предчувствуя финал. Оглядываясь на десятки сыгранных ролей, он признавался в интервью, что не стыдно ему только за одну картину — «Слуга» Вадима Абдрашитова. В остальных, по его мнению, он недотянул, схалтурил, хотя зрители этого не замечали.
О скорой кончине он философствовал: смерть — величайшая мудрость, бессмертие не купить. Главное — чтобы были любящие, которые будут помнить. Организм трижды балансировал на грани — в Израиле, Болгарии, Краснодаре врачи опускали руки, но он выкарабкивался. Семья привыкла к чудесам и до последнего не верила в худшее. 28 апреля 1994 года, в Чистый четверг накануне Пасхи, Альберта Борисова не стало.
Верный пес Кеша искал хозяина по комнатам и ушел из жизни ровно через месяц после похорон. Сын Юрий взялся разбирать архивы, писал книгу об отце, готовил к публикации дневники. Но через тринадцать лет сердце Юрия остановилось на каменных ступенях московской филармонии. Алла Романовна осталась одна с толстыми исписанными тетрадями. Теперь она часто перелистывает их, предаваясь воспоминаниям, и не может сдержать слез, когда натыкается на ту самую строчку: поездка в Киев имела смысл только ради того, чтобы найти её.
Как вы думаете, был ли Олег Борисов по-настоящему счастлив, несмотря на все испытания? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм