Она была известна всей стране как «всесоюзная бабушка», воплощение народной мудрости и доброты. Зрители, видевшие её в фильмах «Вдовы» или «Белые росы», были уверены: эта актриса — плоть от плоти деревни, впитавшая говор полесских старух с молоком матери. Но за образом смиренной крестьянки скрывалась женщина с невероятной судьбой, дворянскими корнями, бунтарским духом и сердцем, разорванным между двумя мужчинами. Её жизнь была полна драматических поворотов, неожиданных решений и глубокой, невысказанной любви, которая пережила десятилетия и даже смерть.
Однажды, возвращаясь на любимую дачу, Галина Макарова стала жертвой курьёзной кражи. Пассажиры электрички «Минск — Олехновичи» с любопытством поглядывали на народную артистку СССР, сидящую в вагоне. Рядом с ней громоздились туго набитые авоськи, тщательно упакованные в несколько слоёв полиэтиленовых пакетов. Казалось, там хранилось нечто ценное — заграничные подарки или дефицитные продукты от благодарных поклонников.
Под мерный стук колёс актриса задремала, а когда очнулась, «сокровищ» уже не было. Кто-то из попутчиков, не совладав с искушением, тихонько прихватил пакеты и растворился на ближайшей станции. Галина Климентьевна не только не расстроилась, но и расхохоталась до слёз, представив лицо вора в момент, когда он, предвкушая богатую наживу, обнаружит внутри слоновий навоз.
Накануне она лично выпросила его у директора минского цирка, где проходили съёмки фильма «Удивительные приключения Дениса Кораблёва». Прочитав в журнале «Цветоводство», что это лучшее удобрение для пионов, она тут же помчалась с мешками к слоновнику. Этот случай как нельзя лучше демонстрировал её неукротимый нрав и способность находить юмор даже в досадных ситуациях.
Дворянское происхождение и бунтарский дух
На самом деле, «всесоюзная бабушка» Агата Чехович, как её звали при рождении, была дочерью офицера царской армии. Она выросла в старобинском доме с прислугой, где хранились опасные семейные тайны. Её отец, Климентий Владимирович, сын священника, отказался от духовной карьеры и выбрал военное училище. В Первую мировую войну он проявил небывалую храбрость, за что получил личную благодарность императора и серебряный сервиз.
В годы Гражданской войны Климентий Владимирович служил в армии Деникина. В 1920 году, находясь в Крыму, он стоял на палубе корабля, готового отплыть в Константинополь, увозя белую гвардию из России. Но в самый последний момент, когда трап уже собирались убирать, он сошёл на берег. Он не смог оставить молодую жену и детей.
Возвращение в советскую Белоруссию обернулось для него пятью годами лагерей. Выйдя на свободу, он обнаружил, что вся его семья стала «лишенцами» — без продуктовых карточек, без права на достойную работу, без будущего для детей. Офицерский кортик сменился лопатой: чтобы прокормить близких, Климентий устроился садовником в колхоз, где выводил новые сорта яблок.
Маленькая Агата хорошо помнила, как её мать в панике жгла семейный архив. В печь летели фотографии, письма, грамоты с двуглавыми орлами. Неграмотная женщина не могла разобрать, какая именно бумага может стать для семьи приговором, поэтому уничтожала всё без разбора.
Тернистый путь к мечте: от Агаты до Галины
В детстве и юности в Агате не было и намёка на «деревенскую тихую девочку». Друзья прозвали её Бубен за неуёмную энергию, звонкий характер и неспособность усидеть на месте. В 1937 году Агата Чехович стала чемпионкой Белоруссии по мотокроссу, будучи единственной девушкой на трассе. Она лихо входила в крутые виражи и летала на трамплинах, оставляя мужчин глотать пыль позади.
Однажды эта страсть к скорости едва не стоила ей свободы. Опаздывая на тренировку, она не справилась с управлением тяжёлого мотоцикла и на полном ходу влетела в витрину минского универмага. Звон разбитого стекла, крики, осколки — мотоцикл застрял в раме, а сама гонщица чудом не пострадала. Однако, помимо витрины, было испорчено пальто случайной покупательницы. Несколько месяцев будущая звезда сцены жила впроголодь, выплачивая долги.
В те годы Агата работала санитаркой в больнице, а в свободные дни подрабатывала прислугой в богатых домах. В больнице она играла на аккордеоне и пела романсы для пациентов. Однажды главный хирург, поражённый её талантом, произнёс пророческие слова: «Агата, тебе надо в артистки, — сказал ей однажды главный хирург. — У тебя ведь дар!»
Агата прислушалась к совету и отправилась поступать в студию при Первом Белорусском государственном театре. Однако комиссия, увидев талантливую, но «классово чуждую» девушку с дворянской фамилией Чехович, указала ей на дверь. Её подруга, дочь высокопоставленного чиновника из Наркомата просвещения, пожаловалась отцу. Услышав о несправедливости, тот позвонил в театр, заявив: «Это — самородок! Будет ошибкой не взять её!» После звонка он строго сказал дочери: «Взять-то её взяли, но скажи, чтобы фамилию поменяла.»
Так Агата Чехович взяла девичью фамилию матери, став Апанащик. Вскоре исчезло и настоящее имя. Подруги считали, что «Агата» звучит «по-деревенски», а для актрисы всё должно быть красиво. Так она стала Галиной, и под этим именем впервые вышла на сцену.
Первый брак: страсть, война и предательство
Мужчины, которые дарили цветы и писали стихи, не привлекали Галину. Ей, бывшей гонщице и хулиганке, нужны были те, от кого, по её собственному выражению, «пахло настоящим мужиком». В 1939 году такой человек вошёл в её гримёрку. Это был Иван Макаров, майор НКВД, приехавший в Минск из Москвы.
Харизматичный, с крупными чертами лица, он смотрел на молоденькую актрису сверху вниз: бедная, безквартирная, играющая в массовке — таких сотни. Но Галина покорила его своей красотой. Через несколько дней майор сделал ей предложение, и Галина, не раздумывая, согласилась, оставив и театр, и друзей. Она уехала за мужем на север, в город Кандалакшу, где перестала быть актрисой, став просто женой офицера.
В апреле 1941 года у них родился сын Эдик. Казалось, жизнь удалась: сильный и обеспеченный муж, ребёнок, пусть и не своё, но вполне хорошее жильё. Через два месяца они отправились в отпуск в Москву, чтобы показать сына родителям Ивана. Там их и застала война.
Иван ушёл на фронт, а Галина с младенцем отправилась в эвакуацию в Кировскую область. Как только немцев отбросили от Москвы, свёкры позвали невестку обратно в столицу. В Москве Галина совершила невозможное — с ходу прошла прослушивание в легендарный Театр имени Вахтангова, и её приняли в труппу. Будущее вновь обещало быть светлым: муж-герой вернётся с победой, а она будет блистать на московской сцене.
Иван действительно вернулся, но с неожиданными новостями. Он вошёл в квартиру родителей не один. Рядом с майором стояла женщина — его новая возлюбленная, медсестра, которая вытащила его раненого с передовой. С порога Макаров заявил о разводе, но предложил Галине и Эдику остаться жить у его родителей, обещая помогать. Человек, которого она любила больше жизни и которого будет любить до самой смерти, цинично предал её на глазах у родителей.
Второй шанс: исцеление в Минске
Раздавленная предательством, Галина бродила по Москве. Мысли путались: оставаться в Вахтанговском театре, живя в одной квартире с родителями бывшего мужа, или бежать? На Тверской она случайно столкнулась со своим земляком, знаменитым скульптором Заиром Азгуром. Он сообщил, что Минский театр возвращается домой из эвакуации. У актрисы тут же загорелись глаза: «А может и мне с ними поехать?».
Азгур, чья жена выступала в этом театре, хорошо знал, что происходит за кулисами. Он предостерёг её, назвав коллектив «змеиным гнездом», и посоветовал оставаться в Вахтанговском. Этот случайный совет спас ей жизнь: на следующий день пришло страшное известие о катастрофе поезда, в котором возвращались белорусские артисты. Вагон был взорван диверсантами, погибли двенадцать человек, включая жену самого Азгура.
Но Галину это не остановило. Оставаться в Москве, рядом с Иваном и его новой пассией, было невыносимо. Она приняла решение вернуться в Минск — в руины, в неизвестность, лишь бы подальше от «счастливого прошлого». Когда Макаров узнал о её намерении, он лишь презрительно фыркнул: «Кому ты там нужна? — бросил он ей в лицо. — Тоже мне — прима!» Эти слова хлестнули больнее пощёчины.
Галина собрала вещи. Трёхлетнего Эдика пришлось оставить в Москве у бабушки с дедушкой — везти ребёнка на пепелище, где не было ни жилья, ни еды, было безумием. В Минске Галина встретила актёра Купаловского театра Павла Пекура. Он был полной противоположностью её «брутальному» Ивану: мягкий, добрый, покладистый. В той самой катастрофе поезда, на который Галина не села, Пекура спасло лишь то, что он лежал на верхней полке. Взрывная волна сбросила его на пол, а коллега, спавший внизу, вылетел в окно и разбился. Павел часто вспоминал, что «Господь оставил меня в живых, потому что я должен был встретить Галю».
Коллеги долго пытались свести вернувшуюся из Москвы «разведёнку» Макарову с Пекуром, нахваливая его как непьющего, спортивного красавца. Они сошлись, начали жить вместе, но Пекур вёл себя странно: пожив с Галиной месяц-полтора, он молча собирал свой маленький чемоданчик и уходил к себе, возвращаясь через пару недель, как ни в чём не бывало. Расписываться он категорически отказывался, что заставляло Галину подозревать наличие другой жены.
Макарова терпела эту «беготню», пока Павел сам не объяснил причину. В 1920 году, когда ему было одиннадцать лет, чекисты забрали его отца, успешного адвоката. Кто-то донёс, что семья спрятала золото. Чекисты пообещали мальчику отпустить папу, если он покажет тайник. Ребёнок, веря взрослым, привёл их в сад и показал место, где были зарыты фамильные драгоценности. Клад выкопали, а отца расстреляли. Позже репрессировали брата и сестру Павла. Он жил с постоянным ощущением, что за ним и его семьёй могут прийти в любую минуту, и не хотел подвергать Галину опасности, предпочитая, чтобы никто не знал об их отношениях.
Конец его страхам положила сама Галина. Вернувшись однажды из поликлиники, она взяла его за руку и объявила: «Паша, я беременна. Идём в ЗАГС!» Он не сопротивлялся. Так закоренелый холостяк стал отцом и мужем, который до конца дней буквально боготворил жену и дочку Таню.
Эхо прошлого и тайная любовь
Пока личная жизнь Галины налаживалась, её сердце разрывалось от боли за старшего сына Эдика, оставшегося в Москве. Мать пыталась забрать его в Минск, как только получила хоть какой-то угол, но мальчик, привыкший к московскому климату, в Минске начал часто болеть. Пришлось вернуть ребёнка бывшим свёкрам. Эдуард рос на два города: первый класс в Москве, затем школа в Минске, снова Москва и поступление в «Бауманку». Он стал успешным человеком, работал в ЦК, был референтом у Горбачёва, но даже в зрелом возрасте обижался на знаменитую маму, которая, по его мнению, недодала ему материнской любви.
Со стороны брак Галины Макаровой с Павлом Пекуром казался идеальным. Павел носил жену на руках, никогда не ревновал к её успеху (а карьера Макаровой шла в гору куда быстрее, чем его собственная), терпел её взрывной характер. Когда его уволили из театра по инвалидности (на съёмках пиротехник переборщил с зарядом, и Павла контузило), он безропотно ушёл в тень, радуясь ролям жены.
Сама Галина хранила тайну, о которой знала только дочь Таня. Она уважала мужа, ценила его святую преданность, но любила — до дрожи, до последнего вздоха — того самого предателя Ивана. Она ласково называла бывшего мужа «Ивушка». Дочь Татьяна однажды спросила: «Мама, ну почему тебе нравятся серость и слякоть?» Народная артистка отвечала, что это с молодости, вспоминая, как в такую погоду они оставались с Ивушкой дома и подолгу смотрели в окно.
Иван Макаров, к слову, о своём выборе пожалел. Спустя годы он пришёл на спектакль бывшей жены в Москве, сидел в зале, наблюдая, как зал взрывается овациями. А потом, выйдя на улицу с внучкой, натужно, слишком наигранно сказал, что «всё-таки хорошо, что я на молодой женился!». Даже ребёнку было понятно: он врёт сам себе.
От вторых ролей к народной артистке
К середине 50-х годов в театре имени Янки Купалы сложилась странная ситуация. Галине Макаровой было уже под сорок лет, но она всё ещё играла на вторых ролях. Её талант был очевиден, но режиссёры словно не знали, что делать с этой неуёмной энергией, которая когда-то заставляла её прыгать на мотоцикле через трамплины.
Всё изменил драматург Андрей Макаёнок. Он увидел в Макаровой то, что другие пропускали: не просто характерную актрису, а мощный народный архетип. Когда Макаёнок принёс в театр пьесу «Лявониха на орбите», главный режиссёр уже наметил на главную роль свою фаворитку. Драматург взбесился и заявил на худсовете: «Или Лявониху играет Макарова, или я забираю пьесу!» Он был настолько очарован актрисой, что однажды при всей труппе признался: «Единственная женщина в театре, на которой я бы женился — это Макарова. Но я слишком уважаю Пашу Пекура, чтобы отбивать у него жену!» После его постановки «Лявониха на орбите» Макаровой, наконец, начали давать главные роли в театре.
Она полностью отдавалась работе. В сказке «Аленький цветочек» играла Кикимору. Ей было за сорок, но она сама придумала трюк: забиралась по канату на три метра под колосники и с диким хохотом пролетала над сценой из одной кулисы в другую. Настоящая всесоюзная слава обрушилась на неё, когда пенсионный возраст был уже не за горами.
В 1975 году Сергей Микаэлян пригласил её в фильм «Вдовы». График был убийственным. Макарова не стала просить отпуск в театре, опасаясь реакции коллег, которые и так шипели: «Опять она снимается, а нам её подменять?» Поэтому она жила в режиме маятника. Отыграв смену перед камерой в деревне под Смоленском, она садилась в такси и мчалась 400 километров в Минск. Грим снимала прямо в машине. Выходила у театра, играла спектакль — и той же ночью, снова в такси, ехала обратно на съёмочную площадку.
Фильм получился честным, правдоподобным и очень горьким. Однако чиновники запретили выпускать его в прокат, задаваясь вопросом: «Вы хотите сказать, что советская власть бросила вдов?» и положили ленту на полку. Картину спас главный киноман страны — Леонид Брежнев. Посмотрев «Вдов» на даче, генсек растрогался и спросил, почему этот фильм не показывают людям. На следующий день картину выпустили в прокат, а вскоре всем вдовам страны повысили пенсию на пять рублей.
Бабушка с зонтом и золотым сердцем
На экране Галина Макарова всё чаще появлялась в образе смиренной, мудрой старушки. В жизни же «всесоюзная бабушка» могла уложить на лопатки любого. Однажды её дочь Татьяна, профессиональная спортсменка, возвращалась ночью с соревнований. Мать встретила её на вокзале. Дочь, стесняясь материнской опеки, шипела: «Ну что ты меня позоришь, иди хотя бы поодаль!»
Макарова отстала. В темноте к девушке подошла компания парней, которая сходу начала к ней приставать. Татьяна даже испугаться не успела. Её мама преодолела двадцать метров за считанные секунды и начала дубасить хулиганов зонтом по головам с такой яростью, что те бросились врассыпную. А один раз досталось шпане, которая задирала её сына Эдика в магазине. Макарова использовала авоську с продуктами как нунчаки, обратив обидчиков сына в бегство.
Её жёсткость всегда шла рука об руку с каким-то запредельным милосердием. Однажды труппа возвращалась с выездного спектакля и наткнулась на перевернувшийся УАЗ. Водитель был цел, а его пассажир, молодой офицер, лежал без сознания с жуткой раной на лице, забитой землёй и грязью. До больницы — сто километров, аптечки нет.
Макарова, вспомнив юность санитарки, поняла: не довезём, начнётся заражение. Она опустилась перед парнем на колени и начала ртом высасывать из раны грязь, сплёвывая её на землю. Очистив лицо, она перевязала его своим платком. Когда дочка узнала эту историю от артистов труппы, она спросила у матери, почему та никогда об этом не рассказывала. «Да забыла… — ответила актриса. — Если бы помнила — все уши бы тебе прожужжала».
Она постоянно пыталась кого-то спасти. Хотела усыновить сироту из больницы, но девочку забрали родственники. Приютила в квартире циркового лилипута Сеню, у которого отказали ноги: купала его, одевала и выводила на прогулку во двор, держа его на руках, хотя лилипут этого очень стеснялся. А однажды осенью, возвращаясь после спектакля, Макарова наткнулась во дворе на прилично одетого мужчину. Тот перебрал в гостях, не дошёл до дома и уснул мёртвым сном прямо на лавочке. Разбудить его не получилось.
Галина Климентьевна поднялась в квартиру, взяла свою подушку, тёплый плед и вернулась во двор. Она заботливо укутала пьяного незнакомца, устроила его с комфортом, а потом… вернулась домой, оделась потеплее, вынесла на балкон кресло и всю ночь несла караул. Сидела и смотрела вниз, чтобы пьяного мужичка не обобрали местные хулиганы. Правда, под утро всё-таки задремала. Утром проспавшийся и ошарашенный гость обнаружил под головой подушку. Он спросил у бабушек, сидящих на соседней лавке, не знают ли они, кто о нём позаботился. Старушки хором ответили: «Да тут, мил человек, и гадать не надо! Макарова — больше некому!»
Последние удары судьбы и обретение покоя
К концу 80-х годов Галина Макарова была патриархом большой семьи, центром гравитации, вокруг которого вращались дети, внуки и даже родня бывшего мужа. Под конец жизни её ждала череда страшнейших ударов. Первым ушёл Павел Пекур, муж, который всю жизнь её боготворил. Последние семь месяцев он лежал парализованный после инсульта. Макарова, отменив съёмки и спектакли, не отходила от его постели ни на шаг.
Глядя на мучения человека, который ещё совсем недавно носил её на руках, она сказала дочери страшную вещь: «Буду молить Бога о легкой смерти для себя — чтобы раз, и всё… Не могу видеть эти полные страдания глаза. И не хочу, чтобы вы видели это же страдание в моих глазах.» Пекура похоронили. А меньше чем через год ушёл из жизни Иван Макаров — тот самый майор, предавший её в годы войны. Дочь Татьяна решила скрыть от матери эту новость. Галина Климентьевна только начала приходить в себя после ухода мужа, и дочь боялась, что её сердце не выдержит.
Тайну хранили несколько месяцев, а раскрылась правда нелепым образом. В гости к актрисе приехал сын Эдик с женой. Макарова, как обычно, первым делом спросила о самочувствии Ивана Семёновича. Невестка, не знавшая о том, что от неё скрывают правду, простодушно ответила, что он умер. У актрисы тут же случился гипертонический криз. Её увезли в больницу. Это был ответ на вопрос, кого она любила на самом деле, даже спустя полвека после развода.
Она вымолила себе тот уход, о котором просила у постели умирающего мужа. Сентябрь 1993 года. Макарова находилась на любимой даче. Она отправила родных в город, оставшись одна, чтобы перебрать чеснок и подготовить дом к зиме. В полдень сосед, проходивший мимо, заметил приоткрытую дверь. Удивившись, почему Макарова не бережёт тепло, он зашёл в дом. Работал телевизор. На диване, откинувшись на спинку, сидела народная артистка СССР. В руке — любимая папироса «Беломорканал», которую она не успела прикурить. Сердце мгновенно остановилось. «Раз, и всё» — как она и хотела.
Сад как символ вечной памяти
Она оставила после себя не только прекрасные фильмы, но и огромный сад. Когда-то Галина Макарова засадила двор своего минского дома клёнами, каштанами и вишнями. Когда начали строить метро, бульдозеры снесли почти всё. Уцелели только два дерева, стоящих совсем рядом, — мощный каштан и тонкая берёза. Летом их ветви переплетаются так тесно, что кажется, будто они держат друг друга.
«Для меня каштан — это папа, а берёза — мама»,
— говорит дочь актрисы Татьяна. Так они и стоят. Муж и его неугомонная, гремящая как бубен жена, которая всю жизнь любила другого, но осталась с тем, кто её не предал.
Что вы думаете о такой сложной и противоречивой судьбе? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм