Многолетнее противостояние Александра Ширвиндта и Никиты Михалкова никогда не выливалось в площадные перепалки или публичные скандалы с взаимными оскорблениями. Тем не менее о глухом напряжении между двумя мэтрами в творческой среде знали прекрасно. Александр Анатольевич с его фирменной ироничной прямотой не признавал дипломатических реверансов и вслух формулировал то, о чем коллеги предпочитали осторожно молчать.
При этом отношение Ширвиндта к Михалкову было значительно сложнее обычной неприязни. Он безоговорочно признавал масштаб режиссерского таланта Никиты Сергеевича, но наотрез отказывался принимать его манеру держаться в обществе и выстраивать диалог с властью.
«Отрывки из обрывков»: диагноз знаменитому клану
Свои наблюдения за феноменом Михалкова Ширвиндт без лишней деликатности изложил в автобиографической книге «Отрывки из обрывков». В киносообществе эти страницы наделали немало шума — именно из-за предельной точности авторских формулировок.
Размышляя об особенностях этой семьи, Ширвиндт вывел парадоксальную формулу:
«Клан Михалковых-Кончаловских — мощнейший симбиоз гениальности, мудрости и цинизма. Если эту смесь собрать в один сосуд и рассеять как удобрение над какой-нибудь Албанией, ее хватит для процветания всей страны».
На тех же страницах артист не без горечи заметил, что крупный мастер экрана фактически сменил съемочную площадку на телевизор: «Никита Михалков завязал с профессией и, как какой-нибудь заядлый алкоголик сгоняет мнимых чертей со своей одежды, так и он травит вымышленных бесов с лацканов эфира в своей передаче „Бесогон“». Ширвиндт подчеркивал, что пишет эти строки на правах «старого Никитиного поклонника и старшего по годам», буквально умоляя коллегу вернуться к работе потрясающего актера и скрупулезного режиссера.
Размолвка на банкете, роли и вопрос лояльности
В околотеатральных кулуарах годами обсуждали истоки этой прохлады. В качестве бытовых причин вспоминали давнюю ссору на одном из банкетов 1980-х и скрытую обиду Ширвиндта на то, что Михалков так и не позвал его ни в один свой фильм.
Куда важнее, впрочем, была непреодолимая разница в характерах и жизненных принципах. Ширвиндт всегда обращал внимание на редкую способность коллеги ладить с любым государственным руководством, считая этот навык фамильной чертой, унаследованной еще от Сергея Владимировича Михалкова.
Для Александра Анатольевича, привыкшего четко отделять профессиональный дар от человеческих качеств, демонстративная надменность и сближение с властными кабинетами выглядели как добровольная сдача художником собственной внутренней независимости.
Идеология против искусства: спор о позднем кино
Со временем мировоззренческая дистанция между ними только росла. Режиссер все последовательнее продвигал традиционные государственные ориентиры и идею национальной идентичности, тогда как Ширвиндт оставался непреклонным скептиком по отношению к любым официальным догмам.
Отдельным поводом для спора стали поздние картины Никиты Сергеевича. По оценке Ширвиндта, погоня за кассовыми сборами и вольное обращение с историей ради идеологических задач вытеснили из режиссерских работ прежнюю честность и глубину. Он настаивал: настоящее кино должно задавать зрителю сложные этические вопросы, а не скармливать готовые схемы.
Когда же артиста предостерегали насчет излишней резкости его выпадов, он с улыбкой цитировал Михаила Жванецкого о своей манере резать правду в глаза: «Вот ты посылаешь человека, и туда все идут с удовольствием, потому что какая-то доброта в этом есть!».
Цена независимости и выбор художника
Такая прямота стоила Ширвиндту практических потерь: некоторые кинопроекты для него закрывались, а часть коллег старалась держаться в стороне, опасаясь испортить отношения с влиятельным Никитой Сергеевичем. Защитники режиссера нередко упрекали актера в банальной придирчивости и непонимании масштаба государственных задач в культуре.
Однако именно эта бескомпромиссная позиция закрепила за Ширвиндтом репутацию абсолютно свободного мастера, не поступавшегося собственными правилами. Дискуссия о том, чья позиция в искусстве честнее — путь признанного лидера кинопроцесса или путь независимого сатирика, — не теряет остроты и сейчас.
Должен ли большой художник сохранять внутреннюю автономию от любых государственных институтов, или союз с властью дает искусству необходимые масштабы и ресурсы? Поделитесь своим взглядом на эту давнюю творческую дилемму в комментариях.
ДЗЕН
Телеграм