«Сначала роди мне дочь, а потом кого хочешь»: как Валентин Катаев пережил войны, аресты и почти всех своих друзей

В середине апреля 1986 года близкие советского классика Валентина Катаева готовились встречать его из правительственной больницы после перенесённого инсульта. Выписку назначили на понедельник, врачи уверяли, что состояние стабилизировалось. Но за два дня до возвращения домой, 12 апреля, сердце 89-летнего писателя внезапно остановилось. Он ушёл последним из той легендарной плеяды, с которой когда-то начинал: пережил своего наставника Ивана Бунина, младшего брата Евгения Петрова, близких друзей Илью Ильфа, Юрия Олешу и расстрелянного в годы террора Исаака Бабеля.

Его похоронили на Новодевичьем кладбище с государственными почестями. Гроб несли писатели нового поколения — те, кого Катаев когда-то публиковал в «Юности». В официальных некрологах перечисляли награды и заслуги, вспоминая автора повести «Белеет парус одинокий». В кулуарах же шептались о его поразительном умении всегда ладить с властью. Но за этим умением скрывалась биография, в которой официальные формулировки мало что объясняли.

Мальчик из Одессы и уроки Ивана Бунина

Валентин Катаев родился 28 января 1897 года в Одессе. Его отец, Пётр Васильевич, окончивший духовную семинарию и историко-филологический факультет, преподавал в епархиальном училище и собрал внушительную домашнюю библиотеку. Мать, Евгения Ивановна Бачей, происходила из полтавской дворянской семьи. В доме Катаевых литература ценилась превыше материальных благ, однако семейное счастье оборвалось рано: когда Валентину было шесть лет, мать скончалась от воспаления лёгких, оставив младенца Евгения — будущего соавтора «Двенадцати стульев» — на руках отца и тёти Елизаветы.

Своё первое стихотворение тринадцатилетний Валентин опубликовал в газете «Одесский вестник» в 1910 году. А спустя четыре года произошла встреча, решившая его творческую судьбу. Семнадцатилетний юноша пришёл к Ивану Бунину, гостившему в Одессе, со словами: «Я Валя Катаев. Пишу. Вы мне очень нравитесь, подражаю вам». Бунин взял над дерзким гимназистом шефство, безжалостно вычёркивая лишние эпитеты и заставляя переписывать прозу ради точности ритма и осязаемости образов. Эту школу Катаев пронёс через всю жизнь, признаваясь на склоне лет, что под влиянием учителя даже внешне стал на него похож.

Георгиевские кресты и тайна подвала ЧК

В 1915 году Катаев, не завершив обучение в гимназии, ушёл добровольцем на фронт Первой мировой войны. Он служил в артиллерии, воевал под Сморгонью, был дважды ранен и пережил тяжёлое отравление во время газовой атаки, из-за чего его голос навсегда приобрёл характерную хрипотцу. За храбрость прапорщик Катаев удостоился двух Георгиевских крестов и ордена Святой Анны IV степени, получив с первым офицерским чином личное дворянство. Сын Павел позже вспоминал глубокие вмятины от ранения на бедре отца — следы боёв на Румынском фронте летом 1917 года.

В Гражданскую войну Катаев попал в самый водоворот. По официальным советским биографиям, он с 1919 года служил в Красной армии. Однако документы и мемуары семьи Буниных указывают, что он воевал и у белых — командовал артиллерийской башней на бронепоезде «Новороссия» в войсках генерала Деникина. В начале 1920 года в Одессе Катаев перенёс сыпной тиф, а после выздоровления оказался замешан в подпольном офицерском заговоре. Всю группу, включая Катаева и его младшего брата Евгения, арестовала ЧК.

О том, как им удалось избежать расстрела, Катаев молчал десятилетиями. Ходили версии о заступничестве писателя Андрея Соболя или влиятельного чекиста из Москвы, но сам автор вернулся к этой теме лишь в 83 года в повести «Уже написан Вертер».

Одесское братство и рождение Остапа Бендера

После пережитых потрясений Катаев оказался в центре яркого круга молодых одесских литераторов. Вокруг него собирались Юрий Олеша, Эдуард Багрицкий, Илья Ильф и младший брат Евгений, взявший псевдоним Петров. Катаев, как самый опытный и прошедший войну, правил их первые тексты, делился гонорарами и помогал с публикациями.

Именно Валентин Катаев подарил Ильфу и Петрову саму идею романа «Двенадцать стульев» о поиске сокровищ, спрятанных в мебельном гарнитуре. Он планировал выступить в роли наставника и редактора, но, прочитав первые главы, признал, что молодые соавторы — уже состоявшиеся мастера. Роман обернулся грандиозным успехом, а сам Катаев шутил, что выведен в книге под именем инженера Брунса, хотя исследователи видели в нём и черты самого Остапа Бендера.

Столичный успех и «Remington» любимой женщины

В 1922 году Катаев перебрался в Москву, устроившись в газету «Гудок». Спустя год он женился на художнице Анне Коваленко, с которой прожил до середины 1930-х годов. Его повести и пьесы, такие как сатирические «Растратчики» и комедия «Квадратура круга», пользовались огромным успехом, хотя в литературных кулуарах к Катаеву относились настороженно — Лиля Брик даже просила Владимира Маяковского избегать общения с ним.

В 1934 году жизнь писателя изменилась после встречи с Эстер Давыдовной Бреннер, которая была моложе его на шестнадцать лет. Эстер родилась в Париже в семье политического эмигранта, а в начале двадцатых годов её семья переехала в Москву. В первый же день совместной жизни 37-летний Катаев заявил молодой супруге: «Сначала роди мне дочь, а потом кого хочешь!».

Их дочь Евгения родилась в 1936 году и стала прототипом девочки Жени из знаменитых сказок отца «Цветик-семицветик» и «Дудочка и кувшинчик». Спустя два года в семье появился сын Павел. Домашние прозвища детей — «Гиена» для дочери и «Шакал» для сына — удивляли знакомых, но в семье воспринимались как проявление отцовской нежности и склонности к игре. Вместе с Эстер в дом Катаева пришла пишущая машинка «Ремингтон», на которой он создавал свои лучшие произведения, включая повесть «Белеет парус одинокий», посвящённую любимой жене.

Страх тридцатых и потеря брата на войне

Годы Большого террора Катаев прожил в постоянном ожидании ареста, особенно после того, как в мае 1939 года забрали его близкого друга Исаака Бабеля. Бабеля расстреляли в начале 1940 года, но Катаева репрессии обошли стороной. Писатель тяжело переживал происходящее, помогал спивающемуся и оставшемуся без работы Юрию Олеше, но изменить ход событий не мог.

С началом Великой Отечественной войны Катаев отправился на фронт военным корреспондентом «Правды» и «Красной звезды». Его жена с детьми эвакуировалась в Татарстан — сначала в Берсут, а затем в Чистополь, где Эстер Давыдовна работала няней в интернате.

Летом 1942 года писателя настиг страшный удар: в авиакатастрофе погиб его младший брат Евгений Петров, летевший на самолёте к линии фронта. Катаев потерял самого близкого человека, заботу о сыновьях которого он взял на себя после войны.

Компромиссы и смелые решения советского классика

Послевоенные годы принесли Катаеву официальное признание: в 1946 году он получил Сталинскую премию за повесть «Сын полка». Его пьесы ставились за рубежом, в Париже у него был собственный валютный счёт, а в подмосковном Переделкине семья вела крепкое дачное хозяйство с коровой и прислугой.

Однако жизнь в советской системе требовала компромиссов. В 1958 году, во время травли Бориса Пастернака из-за Нобелевской премии за роман «Доктор Живаго», Катаев проголосовал за его исключение из Союза писателей. При этом в 1966 году он проявил гражданскую смелость, подписав знаменитое письмо двадцати пяти деятелей культуры против реабилитации Сталина.

С 1955 по 1961 год Катаев возглавлял созданный им журнал «Юность», тираж которого при нём вырос до миллиона экземпляров. Обладая безупречным литературным чутьём, он открыл дорогу Василию Аксёнову, Евгению Евтушенко, Андрею Вознесенскому и Анатолию Гладилину, защищая их тексты от цензуры, но всегда чувствуя ту черту, за которую переступать было опасно для самого существования журнала.

Запоздалая правда и уход последнего свидетеля

В зрелые годы Катаев обратился к мемуарной прозе, создав повести «Святой колодец», «Трава забвенья» и знаменитый «Алмазный мой венец», где зашифровал имена своих ушедших друзей под поэтичными псевдонимами. А в 1980 году, когда писателю было 83 года, в журнале «Новый мир» вышла повесть «Уже написан Вертер», ставшая сенсацией: Катаев впервые открыто рассказал о своём аресте и жестокости одесской ЧК.

Последние годы писателя были омрачены тяжёлой болезнью — он перенёс операцию по удалению раковой опухоли, но до конца сохранял ясный ум. Супруга Эстер Давыдовна, пережившая мужа на двадцать три года, ухаживала за ним, читала ему газеты и записывала воспоминания. Валентин Катаев скончался в апреле 1986 года. Его сын Павел стал детским писателем и мемуаристом, дочь Евгения жила в Переделкине, а написанные им книги — от детского «Цветика-семицветика» до автобиографической повести «Уже написан Вертер» — остались главным свидетельством его сложной и долгой жизни.

В сложные времена художникам часто приходилось выбирать между компромиссами с властью и возможностью спасти близких или помочь молодым талантам. Что, по-вашему, важнее для творческого человека — сохранить безупречную репутацию или пойти на уступки ради реальных дел?

Оставить комментарий