Михаил Кошевой из «Тихого Дона» Сергея Герасимова рушил вековые устои родного хутора и спорил с самим Григорием Мелеховым — и эту роль запомнила вся страна. Картину смотрели десятки миллионов, на фестивалях ей достались награды. А Геннадию Карякину съёмки стоили ярославской сцены: из труппы его уволили, и он уехал на Дальний Восток. В 1972 году его не стало — актёру было всего 44.
20 сентября со дня рождения Геннадия Ивановича Карякина исполняется 99 лет. Он появился на свет в 1927 году в поволжском селе Николаевка Ульяновской губернии. А имя прогремело в конце пятидесятых — с выходом трёхсерийного «Тихого Дона», где роль Кошевого оказалась для него сразу и вершиной, и точкой перелома.
Мальчик из Николаевки и студия Таирова
Детство Карякина выпало на тяжёлые межвоенные годы, юность — на войну, когда подростки работали наравне со взрослыми, в поле и у станка. В 1944-м семнадцатилетний парень решил, что его жизнь будет связана со сценой, и уехал в Москву. Вступительные испытания он выдержал и стал студентом студии при Государственном Камерном театре — у Александра Таирова.
В 1948-м студия была окончена, но в труппе Таирова служить не пришлось: театр вскоре попал под критику, и его расформировали. Молодой актёр подался в провинцию. Впрочем, кино у него началось ещё до выпуска: в 1947-м двадцатилетний Карякин снялся у Леонида Лукова в «Рядовом Александре Матросове» — рядовым солдатом без имени. А Григорий Козинцев дал ему крошечный эпизод в «Пирогове»: студента-медика Козлова.
В титрах первых картин фамилии Карякина не было вовсе. Зато были съёмочные смены рядом с крупными мастерами — практика, которой в студии не получишь. В 1948-м ему досталась заметная роль в производственной драме «Путь славы»: молодой железнодорожник. Потом была сцена Горьковского драматического театра, а с 1955 года — труппа старейшего в России Ярославского академического театра имени Фёдора Волкова. Там Карякин быстро занял своё место, играл молодых рабочих и солдат.
В 1956-м о Карякине снова вспомнил кинематограф. Захар Аграненко и Эдуард Тиссэ позвали его в «Бессмертный гарнизон» — о защитниках Брестской крепости, где он сыграл бойца Кудинова. Фильм получил диплом фестиваля в Венеции. Стало ясно: этот актёр умеет держать на экране суровый мужской характер — без лишней патетики.
Кошевой из «Тихого Дона»
Главный поворот случился в 1956-м: Сергей Герасимов затеял масштабную экранизацию шолоховского «Тихого Дона». На пробах режиссёр сразу выделил актёра из Ярославля среди множества претендентов.
Роль была непростой. Деревенский парень, друг детства Григория Мелехова, под влиянием революции превращается в убеждённого сторонника новой власти — от бедняка-труженика до непреклонного председателя ревкома, который карает бывших хуторских соседей. Играть предстояло не плакатного агитатора, а живого человека: он свято верит в свою правду и при этом разрывает вековые устои родной земли.
«Ежели всё помнить — волками жить», — говорил Мелехову непримиримый Михаил Кошевой в исполнении Геннадия Карякина.
Снимали в Ростовской области — под Каменском-Шахтинским и на хуторе Диченском. Актёры учились держаться в седле, носить казачью форму, говорить на местном наречии. Противостояние Кошевого и Григория Мелехова, которого играл Пётр Глебов, стало смысловой осью всей картины.
Три серии вышли в 1957 и 1958 годах. Картину приняли десятки миллионов зрителей, а на фестивалях в Карловых Варах и Мехико ей достались награды. Геннадий Карякин в одночасье стал одним из самых узнаваемых актёров страны.
Ультиматум и дорога на Дальний Восток
Но успех в кино дорого обошёлся театральной карьере. Съёмки «Тихого Дона» растянулись почти на два года: экспедиции на Дон, плотный график, озвучивание — Карякин постоянно пропадал на площадке и в Москве. В Ярославле, в театре имени Волкова, его отсутствием были крайне недовольны.
Дирекция требовала выполнения плана: пока актёр снимался, репертуарные спектакли отменяли или срочно искали замену. Карякину поставили условие — либо возвращаться на сцену, либо уходить из труппы. Бросить масштабную экранизацию он не мог. В 1956 году театр расторг с ним договор — уволил за нарушение трудового распорядка.
Без театра и без московского жилья он остался практически ни с чем. И тут в столице его случайно свела судьба с руководителем Хабаровского краевого театра драмы: Карякину предложили ведущие роли и служебную квартиру. Закрепиться в Москве было не за что, и актёр согласился — уехал в Хабаровск.
На Дальнем Востоке актёр такого уровня был событием. В 1957 и 1958 годах Карякин играл в Хабаровске, ездил с гастролями в Приморье, во Владивосток и на Сахалин. В человеке на сцене зрители узнавали Михаила Кошевого.
Остались свидетельства о встречах с молодыми военными лётчиками на Сахалине. Офицеры спросили, зачем он забрался так далеко. «Театры не обязаны сохранять артистов в штатах, если они долго отсутствуют», — ответил Карякин. Держался скромно, охотно рассказывал о съёмках у Герасимова, о работе Элины Быстрицкой и Петра Глебова.
В тех же разговорах в Домах офицеров он выдавал детали, в титры не попавшие: по его словам, на Аксинью поначалу пробовали совсем другую актрису — не Элину Быстрицкую.
Два эпизода 1958 года и конец кино
В 1958-м у Карякина вышло всего две картины. В «Олеко Дундиче» — прапорщик, страдающий заиканием.
А в «Юности наших отцов», по фадеевскому «Разгрому», он сыграл белогвардейского офицера, который поёт под гитару романс на стихи Александра Блока. На этом его кино фактически закончилось.
Сгубила оторванность от столицы. Единой базы данных в советском кино не существовало, а с Дальнего Востока быстро на пробы в Москву не слетаешь. Ассистенты режиссёров выбирали тех, кто под рукой. Звонки со студий стихли. Просить за себя Карякин не умел и считал это навязчивостью.
Пенза, Златоуст и последняя сцена в Лысьве
В начале шестидесятых Карякин вернулся в европейскую часть страны. В 1962-м поступил в Пензенский драматический театр имени Луначарского и отслужил там два года. Дальше был Южный Урал: с 1965-го — сцена Златоустовского драматического театра. Коллеги вспоминали его как мастера высокой культуры и скромного человека, начисто лишённого высокомерия.
И там ему давали крупные драматические роли: Лётчик в «Повести о настоящем человеке», князь Туренин в «Царе Фёдоре Иоанновиче» Алексея Константиновича Толстого, Рикардо в «Филумене Мартурано» Эдуардо де Филиппо.
В 1968-м Карякин перебрался в Пермскую область и вошёл в труппу Лысьвенского драматического театра. Небольшой уральский городок стал его последним пристанищем. Публика ценила его мастерство и понимала, что на сцене — крупный талант, волей обстоятельств заброшенный далеко от столицы.
44 года и две версии одного несчастного случая
Личная жизнь Геннадия Ивановича текла тихо и закрыто. Он не искал публичности, сторонился парадных встреч, жил скромно — все силы уходили на спектакли и репетиции. За годы служения искусству он так и не нажил ничего: ни машины, ни просторной квартиры. Главным богатством оставались книги и преданность любимому делу.
С годами оторванность от кино он переживал всё острее. В разговорах со знакомыми признавал: кинопроизводство переменчиво, стоит исполнителю на пару лет уехать из центра — и его забывают. На экранах мелькали новые лица, а Кошевой всё играл на провинциальной сцене.
Жизнь его оборвалась внезапно: 9 июня 1972 года Карякин погиб в результате несчастного случая. Ему было всего 44. По распространённой версии, всё случилось в Лысьве, где он тогда служил. Внучка актёра, Мария Фомина, однако утверждает, что несчастный случай произошёл в Самаре, которая тогда называлась Куйбышевом, и что на опознание туда приезжали родной брат и племянник Карякина. Обстоятельства происшествия широко не раскрывали, а весть о смерти дошла до центра лишь краткими извещениями. Последний покой он обрёл на Урале — вдали и от родных мест, и от столичной суеты.
В самарской семье Карякина сохранились его личные тетради и рукописные дневники. В них — воспоминания об учёбе в студии Таирова, о съёмках у Герасимова, о работе в региональных театрах.
Со временем вокруг его имени появились и спорные заявления. В литературе о съёмках «Тихого Дона», в частности у исследователя В. Родионова, встречались версии: будто Герасимов называл выбор Карякина единственной кастинговой ошибкой картины, а сам актёр был подвержен пагубной зависимости. Родственники и те, кто с ним встречался, эти утверждения публично опровергали — говорили о его высоком профессионализме и трезвости.
Для зрителей Геннадий Карякин так и остался Михаилом Кошевым из «Тихого Дона» — человеком, который с экрана говорил: «Ежели всё помнить — волками жить».
Иногда карьеру ломает не провал, а верность собственному выбору: куда легче играть по чужим правилам, чем отстаивать свои. А вам доводилось чем-то серьёзным расплачиваться за принципиальное решение — работой, городом, привычным укладом?
ДЗЕН
Телеграм