Сын Пускепалиса — жизнь после смерти отца: ДТП на трассе М‑8 и пустота, которую не закрыть

Трасса М-8 «Холмогоры» — это всего лишь асфальт, разметка и бесконечный поток машин. Но для одной семьи эта дорога навсегда останется открытой раной, черным шрамом на карте, который невозможно объехать. 20 сентября 2022 года здесь, на 201-м километре, жизнь Глеба Пускепалиса раскололась на «до» и «после». В тот день бронированный «Форд», который его отец, Сергей Пускепалис, вез на Донбасс, превратился из спасательной капсулы в железный гроб.

Сегодня, в январе 2026 года, Глеб стоит на пороге события, которое многие назовут мистическим. Через месяц, 23 февраля, в Донецке — именно там, куда так и не доехал его отец — состоится премьера его режиссерского дебюта, фильма «Раскаты». Круг замкнется. Но стала ли эта дистанция в три с половиной года временем исцеления? Или пустота, возникшая после удара о встречную фуру, просто стала привычным фоном, как шум в ушах после контузии?

Роковой поворот «Броневика»

Смерть Сергея Пускепалиса была такой же, каким был он сам: стремительной, мужской и лишенной фальшивого пафоса. Он не умер в постели, он погиб на марше. Художественный руководитель Волковского театра, любимец миллионов, человек-глыба вез гуманитарный груз и автомобиль для нужд фронта. Ирония судьбы, от которой стынет кровь: инкассаторский броневик, призванный защищать от пуль, не спас от банальной физики удара многотонной фуры.

Новость о гибели отца накрыла Глеба бетонной плитой. В одночасье он перестал быть просто талантливым актером, выпускником «Женовачей», подающим надежды. Он стал «сыном Пускепалиса» — наследником не только фамилии, но и огромной, тяжелой ответственности. Внешнее сходство с отцом, которое раньше было поводом для добрых шуток («одно лицо!»), вдруг стало для окружающих источником боли. Глядя на Глеба, люди видели Сергея, который больше никогда не выйдет на сцену.

Тишина громче крика

Первые месяцы после похорон Глеб выбрал тактику, доступную лишь сильным: он замолчал. Никаких истерик в ток-шоу, никаких попыток монетизировать горе. Только скупая, пронзительная фраза, брошенная журналистам: «Он был как Бог. Лучше всех». В этих словах — не просто сыновья любовь, а признание масштаба личности, рядом с которой ему довелось расти.

• Он молча принимал соболезнования, когда отцу посмертно присвоили Орден Мужества.
• Он стоял на сцене, сжимая в руках статуэтку ТЭФИ, присужденную Сергею посмертно за роль в сериале «Шифр», и зал плакал, видя в сыне отражение отца.
• Он продолжил традицию отца сажать кедры, словно пытаясь пустить корни в землю, которая стала такой зыбкой.

Каково это — жить, когда каждый твой жест, каждый поворот головы сравнивают с тем, кого уже нет? Глеб не пытался бежать от этого сравнения. Наоборот, он шагнул в самую гущу боли, решив сменить актерскую профессию на режиссерскую. Он поступил во ВГИК, получив президентский грант, словно понимая: чтобы говорить с отцом на равных, нужно освоить его язык — язык создания миров.

«Раскаты»: диалог через вечность

Фильм «Раскаты», который Глеб готовится представить публике, — это не просто дипломная работа. Это акт экзорцизма. Сюжет картины бьет точно в нерв: история военного медика, прошедшего ад, потерявшего товарищей и пытающегося научиться жить (и любить) заново.

«Не испытав чувства боли, нельзя даже браться за такой материал», — признался Глеб в одном из редких интервью.

Выбор места премьеры — Донецк — говорит громче любых пресс-релизов. Отец не довез туда свой «броневик», но сын довез туда свое кино. Это поступок взрослого мужчины, который принял эстафету, выпавшую из рук на трассе М-8. Съемки проходили в Астраханской области и Подмосковье, но душой этот фильм рожден в той самой секунде, когда жизнь Сергея Пускепалиса оборвалась.

Глеб снимает кино о ПТСР, о том, как война ломает и переплавляет людей. Но разве потеря отца — это не личная война Глеба? Разве внезапное сиротство в 30 лет — это не травма, требующая реабилитации? Через экранных героев он проживает свою собственную драму: как дышать, когда воздуха нет? Как любить, когда сердце разбито?

Не заполнить, а перерасти

Сейчас, в начале 2026 года, глядя на Глеба Пускепалиса, мы видим не копию Сергея, а самостоятельную величину. Боль не ушла — она закалилась. Пустота, оставленная уходом отца, не заполнилась новыми ролями или наградами. Такие дыры не латаются. Но Глеб сделал единственно возможное: он построил вокруг этой пустоты новый дом, новый смысл, новую жизнь.

Он доказал, что быть сыном героя — это не привилегия почивать на лаврах, а обязанность стоять прямо, даже когда мир рушится. Сергей Пускепалис был «мужиком» — надежным, крепким, настоящим. Глеб доказал, что эта порода не прервалась. ДТП на ярославской трассе убило человека, но не убило дух, который он передал сыну.

Сможет ли премьера в Донецке поставить точку в этом долгом прощании? Вряд ли. Горе не имеет срока давности. Но когда на экране пойдут титры фильма «Раскаты», где-то там, в небесной канцелярии, Сергей Пускепалис наверняка улыбнется в свои знаменитые усы и скажет: «Молодец, сын. Доехал».

А как вы считаете, должен ли сын продолжать дело отца или каждому нужно искать исключительно свой путь, чтобы не стать заложником великой фамилии?

Оставить комментарий