«У-у-у!» за 1200 рублей: как на «Голосе» покупают восторг и теряют победителей

Аглая Шиловская шла по красному коридору и думала только об одном: как бы её не стошнило. Не от страха сцены — от того, что она только что услышала в свой адрес. На слепых прослушиваниях третьего сезона «Голоса» она спела «House of the Rising Sun», и к ней не повернулось ни одно кресло. А потом наставники — Александр Градский, Пелагея и Дима Билан — устроили такой разбор, что, по её собственным словам, она едва помнила, как вышла из студии.

Единственным, кто промолчал и не стал добивать, оказался Леонид Агутин. Это молчание Шиловская до сих пор считает лучшим, что могло с ней тогда произойти. С этого частного эпизода и начинается разговор о том, как устроено закулисье главного вокального шоу страны — и почему рассказы о нём так расходятся.

«Голос» много лет продаёт одну простую идею: на сцене — настоящие эмоции, настоящий талант и настоящие слёзы. Но стоит кому-то из участников или зрителей выйти после съёмок и заговорить, как гладкая картинка идёт трещинами. Дело не в том, что шоу плохое. Дело в производстве, где эмоция — ресурс, а человек в кадре и за кадром — материал.

«У-у-у-у!» по команде

Зритель в зале на «Голосе» — не просто зритель. Это сотрудник. За неделю до съёмок организаторы ищут людей от 18 до 60 лет — с яркой одеждой и опрятным видом. Гонорар — около 1200 рублей за 10–12 часов съёмок. На входе в «Мосфильм» выстраивается очередь из студентов, пенсионеров и тех, для кого такие съёмки стали регулярным приработком. Берут примерно каждого десятого — остальные уходят ни с чем.

Те, кому посчастливилось получить браслет, проходят через процедуру, которую иначе как селекцией не назовёшь. По цвету браслета определяется «каста». Белые — низший статус: таких постоянно пересаживают с места на место, игнорируют, могут задвинуть в дальний угол. А за час до эфира начинается инструктаж. Телефоны — под запретом. Помощники режиссёра показывают, как изображать радость, восторг и три вида аплодисментов. Особенно запоминается «бурная радость»: нужно вскочить с места и закричать «У-у-у-у!». Потом в студию запускают «привилегированных» зрителей — их снимают крупным планом, им разрешены телефоны, у них лучшие места. А обычная массовка продолжает изображать счастье по команде.

Если восторг в зале расписан по командам, то что тогда с поворотами кресел и слезами наставников? Прямого ответа нет. Но после инструктажа про «У-у-у!» на красные кресла смотришь иначе.

Красный блокнот и «фейк, созданный на коленке»

Самый интригующий предмет в кадре — не микрофон и не кресло, а красный блокнот, который наставники держат в руках. Долгое время зрители думали, что там заметки о песнях, о манере, о чём-то личном. Но, если верить людям, побывавшим за кулисами, это методички: в них указано, кто из участников когда выходит и даже в какой момент судьям следует повернуться. Если один наставник уже нажал кнопку, второй, согласно регламенту, тоже должен это сделать — чтобы зрителям было интереснее. А участник почти всегда выбирает того, кто повернулся первым.

Звучит как разоблачение. Но официальная позиция Первого канала остаётся неизменной: любые записи из закулисья с «указаниями» — фейк. Когда в 2023 году Стас Садальский опубликовал ролик, где, по его словам, продюсеры дают наставникам инструкции, пресс-служба назвала это «фейком, созданным на коленке». Кто здесь прав, по имеющимся рассказам установить нельзя. Но то, что подобные разговоры возникают снова и снова, само по себе показательно: доверие зрителя — хрупкая вещь.

Куда исчезают победители

А теперь самый неудобный вопрос. Вы помните, кто победил в первом сезоне «Голоса»? Дина Гарипова. Она вышла замуж и почти исчезла из поля зрения прессы. Сергей Волчков, ещё один победитель, настоящей звездой так и не стал. Данил Плужников после победы в детском «Голосе» пел на улице. Евгений Кунгуров стал известен, но не справился с внутренними проблемами.

Почему так? Музыкант Юрий Лоза говорил, что «Голос» — постановочный проект, где сильных участников специально отсеивают. Журналист Сергей Соседов называл шоу «фальшивым и наигранным», где певцов набирают, как актёров в сериал. А Шнуров объяснял всё проще: поющих людей много, а песен нет. Десять процентов успеха — это голос, остальное — материал, идея, движение. Шоу даёт старт, но не даёт дороги.

Победитель возвращается в свою жизнь, зритель переключается на следующий сезон. Это не столько вина шоу, сколько природа телевидения. Но когда об этом начинают говорить сами участники, разговор перестаёт быть только зрительским.

«Никто никому не платит»: версия другой стороны

Всё не так однозначно, и другие голоса это подтверждают. Максим Юдин, участник одного из сезонов, говорил, что всё поют вживую, никакой режиссуры он не замечал и никто никому не платит. По его словам, выбор репертуара — это командное решение продюсера, наставника и самого участника. «Всё по-честному», — говорил он.

Родион Газманов, сын известного певца, рассказывал, что мама советовала ему позвонить Полине Гагариной перед кастингом, но он отказался — неудобно. И Полина к нему не повернулась. Потом выговаривала, что он не предупредил. Но он считает, что «блат» на «Голосе» не работает.

Может, закулисье — это просто производство, а не заговор? Вполне возможно. Но Аглая Шиловская говорит, что её «разнесли в пух и прах» после выступления. Массовку учат изображать восторг за 1200 рублей. Победители растворяются в неизвестности. Вместе эти детали не дают смотреть на шоу как раньше — кажется, что мы видим не совсем то, что думаем. Или видим то, но не всё.

За кулисами — люди, которые устали, ждут своей очереди, пересаживаются по команде и изображают радость. И участники, которые поют, верят, надеются — а потом возвращаются домой.

Цена ли это за красивую картинку — вопрос открытый. Официальная сторона по-прежнему называет записи с «указаниями» фейком, участники и зрители описывают производство, где эмоции расписаны по командам, и эти версии до сих пор не сходятся.

Между ними остаётся короткое молчание Леонида Агутина — то самое, которое Аглая Шиловская до сих пор считает лучшим, что могло с ней тогда произойти.

А вы бы согласились провести 10–12 часов в массовке за 1200 рублей и кричать «У-у-у!» по команде? Интересно, где для вас заканчивается честная эмоция и начинается телевизионное производство.