Валентина Малявина умерла 30 октября 2021 года в Московском доме-пансионате ветеранов науки на Профсоюзной — учреждении для слабовидящих, где прошли её последние годы. О смерти актрисы узнали лишь через две недели. Ту, кого в 1960-е знала вся страна, провожали в полной тишине: публика давно нашла новых кумиров, режиссёры снимали других. Без аплодисментов, без софитов, без траурных речей — так же тихо, как она жила последние двадцать лет.
В её биографии — ВГИК, «Иваново детство» Андрея Тарковского, громкие романы и браки, уголовное дело, приговор и тюрьма, а после — полная слепота. Обо всём этом Малявина рассказала сама: в интервью и двух мемуарных книгах.
Последние годы она провела в темноте. Не видела ни серого московского неба за окном пансионата, ни лиц сиделок, что приносили еду. Глаза, которые поэты и режиссёры называли бездонными и колдовскими, давно закрыла непроницаемая пелена. Оставались звуки и запахи — и они уводили её назад, в прошлое, шаг за шагом, ошибку за ошибкой.
Тайная свадьба и прерванная беременность
Валентина Малявина выросла на Арбате. Совсем юной влюбилась в Александра Збруева — по её собственным воспоминаниям, стремительно и безрассудно, как бывает только в восемнадцать. Расписались тайно, просто потому что не могли друг без друга, гуляли по вечерней, умытой дождём Москве и были уверены, что весь город лежит у их ног. Вскоре она поняла, что ждёт ребёнка.
Но решать стали матери — её и Збруева. Для них это были не будущие родители, а дети, затеявшие опасную взрослую игру. Беременность, считали они, надо немедленно скрыть и прервать, пока она не сломала только начавшиеся карьеры. Малявину обманом, под предлогом обычного планового осмотра, привели в клинику. Она доверилась матери и легла в кресло. Дальше — укол, темнота и искусственные роды. На седьмом месяце. Девочка не выжила.
Збруев тогда ничего не знал. Когда узнал правду, между супругами пролегла ледяная пропасть. Какое-то время они ещё делали вид, что ничего не произошло, но прежнее светлое чувство угасало. Эту пустоту Малявина потом десятилетиями заливала ролями, вином и новыми влюблённостями.
«Иваново детство» и дочь, которой не стало
Дальше были ВГИК, большое кино и первые лучи славы. В «Ивановом детстве» Андрея Тарковского режиссёр требовал от неё не игры, а полного проживания роли — вытягивал наружу страхи, детские травмы и женские боли, чтобы те навсегда остались на чёрно-белой плёнке.
По её словам, между ними искрило так, что плавился воздух, но связь двух эгоистов была иссушающей и разрушительной. Она выбрала другой путь и другого человека — режиссёра Павла Арсенова. С ним отчаянно пыталась построить тот тихий семейный дом, которого не хватало с юности.
Арсенов был мягким, глубоким, всепрощающим. В этом браке Малявина снова забеременела и молила всех богов, чтобы ребёнок выжил. Родилась Машенька. Мать держала её крошечное тёплое тельце на руках и думала, что нашла наконец своё искупление.
Но уже через несколько дней прямо в роддоме начался кошмар: инфекция, сепсис, заражение крови. Малявина металась по больничным коридорам, умоляла врачей спасти ребёнка, готова была отдать жизнь, карьеру и красоту — лишь бы дочь дышала. Сепсис оказался сильнее. Крошечный гроб навсегда закрыл для неё дверь в нормальную человеческую жизнь.
Смерть собственного ребёнка она не пережила — с ней можно было только сосуществовать, как с неизлечимой болезнью. Тогда в её жизни и появился алкоголь. Сначала как лекарство: пара глотков, чтобы уснуть без снотворного. Потом — чтобы встать, загримироваться и выйти на площадку с улыбкой. Вино притупляло боль и делало жестокий мир чуть сноснее.
Алкоголь, Кайдановский и вечер 1978 года
Личная жизнь постепенно превращалась в хаос. Забвения она искала во всё более разрушительных страстях. Роман с Александром Кайдановским — дикий ураган, в котором оба добровольно горели, мучили и уничтожали друг друга: любили до безумия и ненавидели до дрожи в руках одновременно.
Самый страшный эпизод её жизни связан с молодым актёром Станиславом Жданько. Он был моложе, амбициозен и талантлив, но не мог пробить глухую стену системы, и его изнутри снедала ревность — к её ролям, былой славе, прошлому. Ссорились страшно: нереализованные амбиции, уязвлённое самолюбие и ежедневное пьянство. В роковой вечер 1978 года они снова спорили на кухне и много пили. Малявина ушла в другую комнату, чтобы не видеть перекошенного от злости лица. А вернувшись, нашла его лежащим с кухонным ножом в груди.
От самоубийства к обвинению в убийстве
Сначала следствие, разобравшись в деталях, признало произошедшее самоубийством: Жданько был склонен к драматическим жестам, часто играл со смертью напоказ и открыто угрожал покончить с собой. Дело закрыли. Но родственники не успокоились — инициатором возобновления стал друг погибшего, актёр Николай Попков (Глинский). Через пять тяжёлых лет, в 1983-м, дело открыли заново, а следователь, когда-то закрывший его за самоубийством, позже сам был привлечён к ответственности за фальсификации.
Малявину официально обвинили в умышленном убийстве. Суд она вспоминала как сюрреалистический жестокий спектакль, где ей отвели роль главного злодея: вчерашние коллеги отворачивались, пресса смаковала каждую грязную деталь быта. Приговор прозвучал как выстрел — девять лет лишения свободы. Тогда ей было 42 года.
Можайская зона
Советская женская колония для некогда избалованной вниманием актрисы стала местом, где с человека срывают все социальные маски. Обшарпанные серые стены, тюремная роба, водянистая баланда и сотни женщин, чьи судьбы сломаны. Но Малявина не сдалась — она выжила.
«Я никогда не позволяла себя унижать, это был мой внутренний закон, и его вынуждены были принимать другие. Ко мне хорошо относились, и заключённые, и строгая охрана. Время было такое: актриса, значит кумир, меня не пытались затоптать в грязь, а наоборот, парадоксальным образом уважали», — вспоминала она позже в одном из интервью.
Поблажек она не просила: наравне со всеми мыла ледяной водой грязные полы в тюремной бане, тяжело работала на производстве, а по вечерам в душном бараке читала сокамерницам стихи — и грубые, ожесточённые женщины плакали, слушая её голос. От звонка до звонка она отсидела четыре с половиной года и вышла по амнистии в 1988-м.
Красницкий, удар и полная слепота
Она вернулась в Москву, но это была уже другая, чужая страна: перестройка, рушащийся кинематограф, нищета. Советское кино выбросило её за борт, театр стал бледной тенью былого. Клеймо «убийцы» и тюремное прошлое тянулись за ней повсюду, а алкоголь снова оказался единственным спутником.
В этот период появился Владимир Красницкий — талантливый иконописец и резчик по дереву, ставший её третьим мужем. Быт быстро превратился в череду пьяных застолий и тяжёлых скандалов. Его же позже шёпотом обвиняли в её слепоте: говорили, что в пылу одной из ссор он то ли толкнул, то ли ударил Малявину, она неудачно упала, ударилась затылком и повредила зрительный нерв. Публично виноватых она не искала. Вскоре Красницкого убили ударом ножа в спину на улице, в какой-то потасовке; о его гибели она узнала не сразу.
В 2001 году случилась финальная беда, перечеркнувшая её связь с внешним миром. В прессе писали разное — пьяную драку, падение, избиение. Сама Малявина говорила, что упала, сильно ударилась головой и повредила зрительный нерв. Сначала зрение стремительно падало: мир терял краски, лица превращались в безликие светлые пятна. Потом наступила полная, густая, абсолютная темнота.
Слепая, почти потерявшая слух и совершенно одинокая, она оказалась заживо заперта в собственном стареющем теле. Квартира превратилась в ловушку, где каждый шаг мог стать последним.
Дом-пансионат на Профсоюзной
Благодаря редким оставшимся друзьям Малявину перевели в дом-пансионат ветеранов науки на Профсоюзной — учреждение для слабовидящих. Для многих это словосочетание звучит как приговор, но для неё, уставшей от предательств, судов и пьяного угара, пансионат стал пристанищем. По утрам там пахло дешёвой манной кашей, в длинных коридорах — хлоркой, кровати были жёсткими и казёнными, режим — строгим. Но там наконец был покой.
Последние двадцать лет своей жизни она провела в абсолютной темноте. А перед тем как её устроили в пансионат, она едва не лишилась своей двухкомнатной квартиры в Москве — по сообщениям прессы, мошенники пытались переписать её недвижимость на посторонних людей.
Долгими бессонными ночами она слушала, как монотонно тикают старые часы в коридоре, и думала о прощении. Простила мать за отнятого первого ребёнка, врачей, не спасших маленькую Машу, Жданько — за тот роковой вечер и кухонный нож, судей, отправивших её за решётку. Самым трудным оказалось простить себя.
Свою версию событий она изложила в двух мемуарных книгах — «Услышь меня, чистый сердцем» (1997) и «Я хочу любить» (2002).
Святой великомученицей она себя не считала и признавала, что была глубоко грешной, слабой, пьющей, истеричной и эгоистичной актрисой, которая разрушала всё вокруг. Но, по её собственным словам, умела любить — яростно и самоотверженно.
Валентина Малявина умерла 30 октября 2021 года. Смерть пришла тихо — как и прошли её последние годы. Её кремировали, а урну с прахом захоронили в колумбарии Троекуровского кладбища в Москве. Официальный некролог Союза кинематографистов России вышел только 10 ноября 2021 года — почти через две недели после смерти.
В декабре 2021 года актриса Наталья Бондарчук рассказывала, что не смогла найти место захоронения Малявиной на Троекуровском кладбище: родственники какое-то время держали урну с прахом дома, прежде чем поместить её в колумбарий.
Александр Збруев позже публично сожалел, что о смерти Малявиной не объявили своевременно, и отмечал: после выхода из колонии кинематографическая среда фактически отвергла актрису, так и не предложив ей никакой помощи.
ДЗЕН
Телеграм