Раннее утро 25 октября 1997 года обернулось для Александра Милокостого настоящим испытанием. Самочувствие актера оставляло желать лучшего: всего пару дней назад он бурно отмечал сразу два значимых события — день рождения родного Щукинского училища и двадцатилетие собственного выпуска. Праздничный стол щедро ломился от обилия спиртного, но о скромной закуске, способной смягчить удар, будто намеренно забыли. Крепкий сон прервал надрывный звонок телефона.
Голос в трубке представился сотрудником ГАИ и без обиняков огорошил невероятной новостью: автомобиль с его номерами якобы подрезал правительственную машину. Требовалось немедленно явиться для разбирательства на Садовое кольцо, прямо к Театру кукол. Милокостый вяло попытался перенести встречу на понедельник, но собеседник был непреклонен, рявкнув, что приехать нужно «сейчас!». Делать было нечего.
Спустившись во двор, актер завел свою подержанную темно-красную «пятерку». Взгляд упал на приборы: бензин был на нуле. Пришлось сначала выруливать в сторону Варшавского шоссе, к ближайшей заправке. Едва он успел залить топливо, как в окно автомобиля раздался стук. Времена стояли лихие, поэтому стекло Милокостый приоткрыл лишь на узкую щелочку. Незнакомец без лишних церемоний сунул туда красную корочку — Московский уголовный розыск. Актера пронзил холод: сначала автоинспекция, теперь МУР. Что он успел натворить? Может, в пьяном угаре снес остановку с людьми? Оперативник тем временем по-хозяйски открыл пассажирскую дверь, сел в салон и приказал следовать за другой машиной. Всю дорогу до Петровки актер пребывал в полнейшей прострации, а в голове крутилась лишь одна фраза из любимой комедии: «И часовню тоже я развалил?»
Наследие предков: две полярные судьбы
Корни этой невероятной истории, в которой переплелись судьбы киллеров, московских сыщиков и актерская слава, уходят глубоко в генетику. В роду Милокостых, как это умела только советская эпоха, причудливо столкнулись две абсолютно полярные жизненные философии.
Один дед, астраханский нэпман Бартновский, с головой погружался в любимое дело: он владел знаменитой на весь город кондитерской, сам придумывал рецепты и выпекал нежнейшие пирожные. Но в 1938 году власть решила, что такие люди стране не нужны. Бартновского заклеймили как «нэпмана-кровососа» и репрессировали. Он бесследно сгинул в лагерях, оставив после себя лишь одну фотографию — статного красавца с пышными светлыми усами.
Второй дед, Иван Васильевич Милокостый, был казачьих кровей и пошел совершенно иным путем. Он служил в ВЧК-ГПУ, начав свою работу еще под началом самого Феликса Дзержинского. Не случайно титр «Первым чекистам посвящается…», с которого много лет спустя будет начинаться знаменитый фильм «Адъютант его превосходительства», относился к нему напрямую.
Дети этих двух противоположностей встретились в суровые годы Великой Отечественной войны. В 1942 году эвакуированный в Астрахань курсант военно-морского училища Виктор Милокостый взял в жены шестнадцатилетнюю школьницу, красавицу Тамару. После войны у них появился на свет первенец, а осенью 1956 года в Москве родился второй сын — Александр.
От московского двора до киноэкрана
Семья Милокостых ютилась в знаменитом доме страхового общества «Россия» на Сретенском бульваре, занимая всего лишь тридцатиметровую комнату. Главным украшением их скромного жилища служил старинный камин с горельефами — лепными руками, тянущимися к массивным кубкам. Вскоре отец покинул семью, получив отдельное жилье, и мама осталась в коммуналке с двумя сыновьями. Сашка рос обычным московским пацаном, исследуя чердаки и стройки, рассматривая дореволюционный колокол под крышей и гуляя во дворе.
Именно обычная дворовая прогулка резко изменила всю его жизнь. Шестилетний Саша шел за руку с бабушкой, когда к ним подошла незнакомая женщина. Она оказалась ассистентом режиссера Киностудии имени Горького, искавшей типаж для фильма «Я купил папу». В ту картину мальчика не взяли, но его данные предусмотрительно внесли в актерскую картотеку. Периодически Сашу приглашали на небольшие, эпизодические роли, но настоящая мясорубка большого кино началась в 1968 году.
Одиннадцатилетнего Милокостого утвердили сразу в два мощных проекта. В экранизации повести Горького «Трое» режиссера Исидора Анненского он должен был играть Илью — чумазого деревенского парня, прислуживающего в городском трактире. Одновременно режиссер Евгений Ташков взял его на ключевую роль в многосерийный телефильм «Адъютант его превосходительства», где Саше предстояло стать Юрой Львовым — утонченным сыном белого полковника.
Производственный график превратился в настоящий ад. Утром Саша снимался в Киеве в образе юного дворянина. Вечером они с мамой садились в поезд и ехали в Калугу на площадку горьковской картины. Там гримеры безжалостно красили его жженой пробкой, завивали светлые волосы, превращая в чернявого кудрявого трактирного мальчишку. Отработав пару дней, он снова бежал на поезд, яростно отмывая копоть в тесной вагонной раковине, чтобы в Киеве вновь предстать сыном полковника.
Всесоюзная слава и школьные баталии
На съемках «Адъютанта» мальчишка буквально сходил с ума от восторга. Вокруг кипела революция, скакали лошади, а главное — было настоящее оружие. Саша изводил пиротехников мольбами дать пострелять из маузера, нагана, винтовки и пулемета «максим». Оружие палило холостыми, но отдача, грохот и пламя из дула были самыми настоящими. Да и школу посещать не требовалось — съемки шли прямо в учебное время. Среди матерых звезд советского кино он был единственным ребенком, поэтому актеры охотно брали над ним шефство. Вальяжный, породистый Владислав Стржельчик учил его манерам прямо в кадре, а Юрий Соломин, исполнявший главную роль красного разведчика Павла Кольцова, постоянно помогал парнишке. Именно герою Соломина юный актер задавал тот самый, ушедший в народ вопрос: «Павел Андреевич, вы шпион?».
Но больше всех в мальчишку вкладывался режиссер Евгений Ташков. Он кормил его обедами с ложечки и буквально на пальцах, как первокласснику, растолковывал сложнейшие принципы системы Станиславского. Премьера «Адъютанта его превосходительства» прошла двадцатого декабря 1969 года в закрытом клубе КГБ. Весной фильм обрушился на телезрителей всей страны, а семья Милокостых смотрела сериал по новенькому, стоящему на дрожащих ножках телевизору «Рубин-106», купленному на первый солидный актерский гонорар Саши.
Слава настигла его молниеносно. Однажды мама отправила сына в гастроном за сыром и маслом. В очереди стояла женщина, которая долго сверлила подростка взглядом, а потом не выдержала и воскликнула на весь магазин, что видела этого мальчика вчера по телевизору. Стоявший неподалеку крупный мужчина с криком бросился к Саше, схватил его чуть ли не за уши и попытался расцеловать. Перепуганный пацан вырвался и рванул к выходу, но поклонник оказался проворнее. Он догнал его у дверей и потребовал автограф. В суматохе нашли карандаш, и свой самый первый в жизни звездный росчерк тринадцатилетний Александр Милокостый оставил на куске коричневой оберточной бумаги, в которую была завернута докторская колбаса. Продукты он так и не купил — прибежал домой с пустыми руками, но с четким осознанием того, что проснулся знаменитым.
Вскоре жизнь усложнилась ещё больше. На одной из творческих встреч режиссер Ташков неосторожно назвал в микрофон номер московской школы №275, где учился Милокостый. В учебное заведение мешками посыпались письма от влюбленных девчонок со всего Советского Союза. Каждый день учителя требовали зайти Сашу в учительскую, и он выносил послания обувными коробками. Отвечать на всё было физически невозможно, но Ташков строго приказал реагировать на письма из Польши и Чехословакии. Мальчику приходилось сидеть вечерами и выводить вежливости иностранным поклонницам.
Предложения о съемках сыпались одно за другим. Мать, работавшая в Университете дружбы народов и изрядно уставшая брать бесконечные отпуска для поездок с сыном в киноэкспедиции, постановила: сначала нужно получить среднее образование. Но отказаться от магии кино было уже невозможно, тем более что на горизонте маячил новый грандиозный проект. Когда его позвали пробоваться в приключенческий фильм «Всадник без головы», который запускался на «Ленфильме», парень уговорил маму отпустить его по одной простой причине: старший брат Игорь как раз служил в Ленинграде на флоте. Денег в семье вечно не хватало, а тут выпадал шанс бесплатно прокатиться в Питер и повидаться с кровинушкой. Роль он получил, и вскоре московский школьник с головой нырнул в прерии Дикого Запада.
Скитания актера и обретение семьи
Киноэкспедиции, как, например, съемки «Всадника без головы», часто дарили ощущение домашнего уюта. Когда съемочная группа перебралась в Азербайджан, Саша с мамой Тамарой Константиновной, Олегом Видовым и Людмилой Савельевой отправились пообедать в местный ресторан. Заказали жареную осетрину. Официанты притащили рыбу, запеченную на вертеле, чем возмутили Олега Видова, игравшего Мориса Джеральда. Он решительно заявил, что приготовит сам, и спустя время вынес гигантскую сковородку с идеально зажаренной осетриной собственного приготовления.
Пока юный актер наслаждался жареной рыбой с кумирами миллионов, в московской школе №275 назревала катастрофа. Времени на уроки у Саши не оставалось, домашние задания делать было некогда. К девятому классу учителя схватились за голову: у парня по математике выходили сплошные двойки. Педсовет пригрозил оставить звезду экрана на второй год, но Милокостый, у которого на руках был подписанный договор на ялтинский блок съемок «Всадника без головы», лишь пожал плечами, сказав, что ему надо ехать. Московские педагоги нашли гениальный выход: они просто перевели нерадивого ученика в школу Ялты, спихнув проблему на южных коллег.
Экзамены на новом месте превратились в фарс. Директор ялтинской школы вызвал актера в кабинет и ласково поинтересовался его успеваемостью по литературе. Саша признался, что предмет этот просто обожает, на что директор тут же поставил «пять». Затем он спросил о математике. «Вы знаете, с математикой как-то хуже», — вздохнул парень. «Четыре!» — постановил директор. В Москву Милокостый вернулся в статусе почти круглого отличника, хотя реальных формул в голове не прибавилось ни на грамм.
Этот пробел в точных науках поставил крест на его главной детской мечте. Он вовсе не собирался связывать жизнь с кино, а хотел стать морским офицером, как отец. Виктор Иванович, хоть и ушел из семьи, сыновей никогда не бросал и принимал в их судьбе живое участие. Но соваться с липовыми ялтинскими четверками в высшее военно-морское училище было бессмысленно. Выбор сузился до предела: нужно всё-таки идти в артисты. Он набрал номер режиссера Ташкова и спросил, куда нести документы. Ташков посоветовал Щукинское училище или Школу-студию МХАТ. Саша самоуверенно пошел во МХАТ, наскоро пролистав перед экзаменом Лермонтова, Пушкина и банальную басню Крылова. Текстов он толком не знал, запинался, и приемная комиссия с позором выставила недавнюю звезду прямо с отборочной консультации. Пришлось умерить пыл и нести документы в «Щуку».
Туда его взяли на курс Анатолия Борисова. Строгие правила училища категорически запрещали студентам сниматься в кино до получения диплома, за нарушение легко отчисляли — мастера берегли актерскую «школу» от чужого влияния. Но для Милокостого худрук сделал исключение, отпустив его в экспедицию на Тихий океан к режиссеру Борису Дурову, на съёмки фильма «Гранитные острова». Эти два месяца работы принесли студенту сумасшедшие по тем временам деньги — шестьсот тридцать рублей.
В 1977 году новоиспеченный актер выпустился из училища и вместе с товарищем Вячеславом Ивановым получил распределение в Театр Советской армии. Правда, зачислили их туда рабочими сцены. Это был хитрый маневр: осенью обоим пришла повестка в армию, и служить они остались в родных кулисах. Днем рядовые колотили декорации, чистили от снега плац и выносили мусор. Командир части на первом же построении выдал, что у них есть только одна военная тайна — это то, как они служат. Служба и впрямь выдалась непыльной: Милокостый умудрился сыграть две роли и съездить на гастроли за рубеж.
Отслужив, он устроился в Московский областной театр драмы имени Островского, где задержался на целых десять лет. Труппа каталась по бесконечным гастролям по всем городам Союза и разным странам. Сначала кочевая жизнь молодому артисту нравилась. Дома он ютился в одной комнате с мамой, а тут — свобода, гостиницы, застолья. И крошечная зарплата актера первой категории в сто тридцать рублей не казалась проблемой. Но годы шли, и гастроли начали сводить с ума. Последней каплей стала поездка в Уфу. Милокостый зашел в холодный номер, поделил с напарником Виктором Рябовым койки и бросил взгляд на свою постель. Подушка на ней бугрилась какими-то странными желтыми комками. Он распорол наволочку — внутри вместо перьев оказались куски грязного, полупрогнившего поролона, которым обычно затыкали щели в окнах на зиму. Актер брезгливо отшвырнул этот ком и понял, что с него хватит чужих коек.
К двадцати пяти годам в его голове созрел четкий план: найти жену, родить кучу детей и собираться всей огромной семьей за обеденным столом, в центре которого обязательно должна стоять пузатая супница — символ домашнего уюта и покоя. Судьбу он встретил на юге, в Пицунде. Туда Милокостый приезжал не просто жарить бока. Во время длинных театральных отпусков он мотался по шабашкам: строил коровники, лукохранилища, махал кистью, месил бетон. От тяжелой работы на солнце тело наливалось мышцами и покрывалось бронзовым загаром. Именно там он познакомился с врачом-гинекологом Натальей. Они поженились, и Милокостый официально удочерил её маленькую дочь Катю. Когда девчонка впервые неуверенно, с вопросительной интонацией позвала его: «Папа?», у молодого отчима внутри всё перевернулось.
Жестокие 90-е и крах семейного очага
К концу восьмидесятых годов Советский Союз затрещал по швам, и Александр Милокостый окончательно устал от театральной нищеты, склок на профсоюзных собраниях и невозможности нормально сниматься в кино из-за плотного графика. Он бросил сцену и ушёл в чиновники — устроился в отдел благотворительных инициатив Советского фонда милосердия и здоровья. Зарплата разом подскочила почти до трехсот рублей. В 1994 году он вновь блеснул на экране в фильме «Железный занавес» у легендарного Саввы Кулиша. Режиссер оценил хватку бывшего актера и предложил ему должность своего коммерческого директора, но Милокостый по глупости отказался, о чём потом сильно жалел, так как на другом месте работа не задалась.
Пришлось искать себя в диком бизнесе девяностых. Сначала он организовал фирму по ремонту квартир, благо опыта на шабашках накопилось с избытком. А затем встретил однокурсника Мишу Седова, который работал директором-распорядителем в цирке на Цветном бульваре. Энергичный Седов вывел цирк из-под контроля неповоротливого Госцирка и предложил Милокостому взять в аренду столярный цех. Они ударили по рукам, заключили договор на два года, и актер с головой ушел в производство дубовых дверей, плинтусов и наличников. Казалось, жизнь налаживается, но ровно до того дня, пока тридцатилетнего Мишу Седова не застрелили. Без его защиты контракт со столярным цехом никто продлевать не стал, и бизнес пал. Но главная катастрофа ждала Александра не на работе, а в той самой семье, о которой он так мечтал.
Приговор от самых близких: история покушения
Тринадцать лет брака с врачом-гинекологом Натальей вылились в бесконечную череду скандалов. Градус ненависти в квартире зашкаливал настолько, что актеру пришлось установить вторую входную дверь — исключительно ради того, чтобы соседи по лестничной клетке не вздрагивали от их криков. Финальную точку поставил сам Александр: он встретил другую женщину, Марину, и, будучи человеком прямолинейным, честно объявил жене, что жить вместе они больше не будут. Для Натальи Павловны это была большая беда, причем не столько из-за любви, сколько из-за квартиры.
Жили они в прекрасной «трешке» на улице Академика Петровского — центр, солидные соседи, академические дома. Только вот недвижимость эта принадлежала исключительно Милокостому. У Натальи когда-то имелись две собственные комнаты у Никитских Ворот, которые она удачно продала. Муж советовал купить на вырученные деньги «двушку» где-нибудь на окраине столицы, но супруга отмахнулась, заявив, что это ее деньги. Подруги нашептали ей гениальную схему обогащения, и она отнесла всю сумму в банк «Траст» — очередную пирамиду, обещавшую золотые горы под бешеные проценты. Пирамида, естественно, сдулась, и вытащить удалось дай бог половину вложенного. Осознав, что идти ей, по сути, некуда, уважаемый медицинский работник, помогавшая женщинам обрести радость материнства в центре искусственного оплодотворения, хладнокровно подсчитала свой баланс. Оказалось, что заплатить пять тысяч долларов за устранение мужа гораздо выгоднее, чем решать жилищный вопрос законным путем. Сумма для неё была вполне подъемной.
В ход пошло всё. Наталья наняла семейную пару посредников, а дама-посредница мнила себя великой колдуньей. Месяцами актеру в чай подливали какую-то «заколдованную воду», а в карманы одежды сыпали землю и траву с кладбищ. Магия не сработала. Тогда «ведьма» заявила, что у жертвы слишком сильная защита — крестик на шее. В одну из ночей, когда Александр вернулся домой крепко выпившим и уснул, супруга сорвала с него оберег. Утром он нашел на полу лишь порванную цепочку. Жена невинно хлопала глазами, утверждая, что он был пьян и должен сам вспомнить, куда дел свой крестик. Помимо колдовства, в дело шли и сугубо физические методы. Милокостому дважды портили тормоза в его «пятерке», один раз он чудом не улетел в кювет. В шкафу на видном месте заботливая супруга уже приготовила аккуратный черный платочек — для будущих похорон.
Наконец, посредники нашли исполнителя. Им оказался мужичок бомжеватого вида, который начал дежурить в подъезде жертвы. И тут в идеальный план устранения актёра вмешалась банальная человечность. У Александра жила очень умная собака Герда. Выходя из квартиры, актер видел сидящего на лестнице киллера. Собака надрывалась от лая. Милокостый не стал орать и выгонять бродягу пинками на улицу. «Дружище, собака лает. Привстань, пожалуйста, а мы пробежим быстренько. Боюсь, что цапнуть тебя может», — сказал он. Мужик буркнул что-то невнятное и ушел. Эта искренняя забота сломала киллеру психику. Он пошёл прямиком в милицию и заявил: «Не могу я этого артиста убивать!». И всё рассказал следователям.
Подельники Натальи тем временем свирепели и требовали от киллера немедленного результата. Сыщики испугались, что жена наймет кого-то посговорчивее, и решили действовать на опережение. Именно поэтому утром двадцать пятого октября они выманили Милокостого из дома звонком от имени ГАИ и перехватили на заправке. Сидя в кабинете начальника убойного отдела Игоря Губанова и зажевывая водку лимоном, перевернутый происходящим актер слушал аудиозаписи прослушки. В какой-то момент Губанов произнес слова, которые навсегда врезались в память: «Дело в том, что вас заказала ваша жена». Милокостый был оглушен, не веря услышанному, лишь прошептав в ответ: «Этого не может быть».
На записях Наталья возмущалась: «Ну и где был ваш киллер? Он вчера пришел в три ночи! Пьяный! Вот надо было как раз действовать!». Ей вторили посредники, угрожая: «Если сегодня заказ не будет выполнен — сами кинем гранату!». Оперативники предложили план: они берут того бродягу из подъезда, пускают слух, что заказ выполнен, и берут всю компанию при передаче денег. Спрятаться актеру было негде — у брата росла маленькая дочка, рисковать было нельзя. Домой идти — тем более. В итоге двое суток Милокостый жил прямо во втором отделе МУРа: спал на диванчике, играл в пасьянс на служебном компьютере.
Несостоявшийся киллер позвонил заказчице, сообщив, что «дело сделано, давайте вторую половину суммы!». При передаче наличных оперативники скрутили посредников, и те мгновенно сдали Наталью Павловну. Милокостый поехал на задержание вместе с сыщиками. Он вошел в коридор, закрыл обрадовавшуюся собаку Герду в комнате и шагнул к жене. Наталья только что закончила пересчитывать деньги, которые посредники отдали ей по приказу следователей. Увидев живого мужа, она поплыла, стала похожа на плавящийся воск в горячей воде. Движения замедлились, как в кино. «Са-а-ша… что случи-и-илось?» — еле выдавила она заплетающимся языком. Позже в газетах будут писать, что оперативники ворвались в квартиру и жестко заковали её в наручники. На самом деле, ребятам пришлось поддерживать женщину за ручку, чтобы она не рухнула на пол, она даже плащ сама надеть не могла из-за трясущихся рук — крутить там было некого.
После бури: попытки начать заново
Но на этом кошмар не закончился. В дело вмешались влиятельные знакомые Натальи, и её выпустили из-под стражи. Защита начала агрессивно разваливать дело, выстраивая фантастическую линию: якобы коварный Милокостый сам организовал арест жены, подкупил всех сотрудников МУРа и воздвиг ложное обвинение, чтобы нагло вышвырнуть бедную женщину из квартиры. Сюрреализм ситуации зашкаливал: заказчица гуляла на свободе, а жертва была вынуждена прятаться.
Тот самый начальник убойного отдела Игорь Губанов посоветовал актеру залечь на дно: «Тебе повезло. Я предусмотрельно не выключил прослушку. Будем ждать, когда она ошибётся». Полгода Милокостый скрывался в квартире брата, зарабатывая на еду тем, что таксовал на своей потрепанной «пятерке», из осторожности подсаживая в салон только женщин. Дело передали в прокуратуру, сменили следователя, и справедливость восторжествовала лишь отчасти. Жену снова арестовали, дело дошло до суда. Приговор оказался удивительным: за организацию заказного убийства Наталья получила восемь лет условно. Гражданский суд, где она с пеной у рта и с помощью адвоката доказывала, какой Александр подлец и как ей нужна жилплощадь, тоже потрепал нервы, но в итоге постановил: квартира принадлежит только чудом выжившему мужу. Игорь Губанов давно уволился из органов, но актер до конца своих дней поздравлял его с Днем милиции, справедливо считая, что этот суровый мужик спас ему жизнь.
Казалось бы, пережив собственное заказное убийство, человек получает железную прививку от любых жизненных драм. Александр Милокостый попытался начать жизнь с чистого листа. Он снова женился. Новая избранница, Марина, ответила взаимностью, пара даже обвенчалась в церкви. Мечта о большой семье с супницей на столе наконец-то приобрела реальные очертания: Марина забеременела. Вот только мальчик родился раньше срока, семимесячным. Он прожил ровно два дня. Обезумевший от горя отец в ярости метался по коридорам роддома, раскидывая врачей по стенам. Из-за потери ребёнка брак с Мариной дал трещину, и они разошлись.
К 2004 году бывший актер оказался на мели, без постоянного заработка. Телевизионщики пригласили его на интервью, сняли на фоне осенней Москвы-реки с такого ракурса, что зрителям показалось, будто отчаявшийся человек сейчас шагнет в ледяную воду. Кадры сработали неожиданным образом. Старый знакомый по строительным шабашкам, служивший теперь в МИДе, увидел передачу с ним и позвонил, предложив поехать поработать за границу. Во время собеседования солидные чиновники, едва взглянув на кандидата, расплывались в улыбках и требовали рассказать, как снимали «Адъютанта его превосходительства». Милокостый с радостью травил байки со съемочной площадки, и вскоре получил должность заведующего хозяйством в Генеральном консульстве России в Кракове. Отработав год, он дико затосковал по Москве и вернулся обратно.
Одинокий финал: трагический уход
Последние годы Александр Викторович трудился заместителем директора научно-исследовательского института промышленного транспорта. Руководил учреждением академик Валерий Сидяков. Впервые со времен работы с режиссером Ташковым бывший артист почувствовал себя среди нормальных людей, готовых помочь просто так, без театральных интриг.
В личной жизни он тоже попытался свить гнездо. Сошелся с мусульманкой по имени Гуля, помогал воспитывать её пятнадцатилетнего сына Тёму. Главным отголоском прошлых травм стала непреклонная позиция по жилплощади: Александр наотрез отказался прописывать новую жену в своей квартире. Жили они, по его собственным словам, неплохо. Только вот фарфоровая супница в доме так и не появилась, а своих детей Бог ему не дал.
С годами и этот союз распался. Последние страницы своей биографии 68-летний Александр Милокостый дописывал в одиночестве, в квартире на юго-западе Москвы, на Севастопольском проспекте. Друзья рассказывали, что бывшая звезда вел не самый здоровый образ жизни, пуская в дом случайных собутыльников.
В конце февраля 2025 года он перестал выходить на связь. Знакомые забили тревогу и написали заявление в полицию о пропаже. Наряд прибыл по адресу и вскрыл запертую дверь. Внутри не было ни криминалистов из МУРа, ни суровых оперативников, ни стакана водки с ломтиком лимона. Было только тело актёра, которое пролежало в квартире 10 дней. Ушёл он по своей вине — слишком много пил. Осенью девяносто седьмого года внезапный звонок телефона спас ему жизнь, выдернув из постели навстречу оперативникам. В этот раз телефон звонил долго, но трубку снять было уже некому.
Что вы думаете о драматической судьбе Александра Милокостого — справедливо ли сложилась его жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм