
В 1970 году в Школе-студии МХАТ Виктору Сухорукову сказали: артистом ему не быть. К тому времени он уже несколько лет сам искал дорогу в кино. С двенадцати лет тайком ездил на кастинги «Мосфильма», а в восьмом классе пробовал поступить в цирковое училище — там отказали из-за возраста.
После армии и двух лет работы на заводе электриком он решился на новую попытку. В 23 года Сухоруков стал студентом ГИТИСа.
Сын ткачей, который пародировал звёзд
Родился он в Орехово-Зуево, в семье работников ткацкого завода. Откуда у мальчика взялась артистичность, родители не понимали. Виктор ловко пародировал советских звёзд и отлично чувствовал себя в центре внимания, хорошо рисовал, занимался атлетикой, писал приключенческие сценарии и сатирические рассказы.

В три года он тяжело переболел скарлатиной. Осложнение ударило по ушам — и, по его собственным словам, заниматься ими приходилось самому, чтобы не потерять слух.
С дипломом ГИТИСа Сухоруков попал в труппу Театра имени Акимова. Проработал там четыре года и ушёл.
Приглашение Фоменко, увольнение и ларёк с фруктами
Он мечтал о театре Петра Фоменко, который славился провокационными спектаклями, и был счастлив, когда режиссёр позвал его лично — в спектакль «Добро. Ладно. Хорошо».

Уважение к Фоменко не мешало актёру испытывать его терпение: Сухоруков серьёзно пил. «Я пил со всеми в театре, кроме секретаря парткома. Меня выгнали — поделом! И в этом мой талант, что я не отрицаю, ни на кого не сваливаю свою вину. Но Пётр Наумович уходит весной, а в ноябре директор театра меня выгоняет — злорадно, жестоко. И вот я уже был грузчик, посудомойка, бомжевал, помогал ребятам в ларьке с овощами и фруктами».
Другие профессии пришлось осваивать из-за репутации пьющего человека. Руководители театров говорили, что не возьмут актёра, пока тот не вернёт место в прежнем. Сухоруков гордо отвечал: если устроится обратно, то к забраковавшим его директорам уже никогда не придёт.
Тот период он называл одним из самых тяжёлых. Позже Сухоруков с удивлением осознал, что провёл в Ленинграде 25 лет, хотя казалось, что совсем недолго.

Часть этого времени он называл порой ожидания, похмелья и зависимости. Тогда же в его судьбу ворвалась любовь, ради которой он был готов бросить пагубное пристрастие. «Я сделал предложение одной женщине — посмеялась. Были ещё отношения, но будто не со мной — то ли несерьёзно меня воспринимали, то ли какие-то у них были свои цели и задачи, то ли я был в их глазах ничтожеством. В этот период я был слаб, делал много ошибок и грехов».
Окончательно завязать он смог лишь в нулевых, хотя попытки делал ещё в 1980-х. По его собственному признанию, в Ленинграде, принимая решение бросить пить, он услышал внутри себя предупреждение: легче не станет, а одиночество останется с ним и в трезвой жизни.
Жизнью в Ленинграде актёр в целом был недоволен. Но именно там его настигло приглашение в фарсовую комедию «Бакенбарды». Раньше он перебивался эпизодами, а ключевая роль открыла ему дорогу в большое кино.
Пакет из-под кефира и Бехтеревка
Следующая знаковая встреча случилась на «Ленфильме»: кастинг-директор Эмилия Бельская познакомила Сухорукова с Алексеем Балабановым. Режиссёр снял его сначала в «Счастливых днях», а затем доверил роль киллера Татарина в «Брате» и «Брате 2».

Образ «брата» приклеил к актёру ярлык бандита. Но гораздо сложнее ему далась роль в «Про уродов и людей». «Этот фильм о пороке. Он очень стильный и очень порнографический — вокруг него было много скандала. Он о том, что пороку подвержен всякий человек: любого сословия, вероисповедания, культуры. Так вот, я играл редкого мерзавца. Я ненавидел эту роль, поэтому начал пить. Я приходил на площадку, наливал в пакет из-под кефира водку и ходил весь день, пил. Всё было очень серьёзно. Я попал в психиатрическую клинику, знаменитую Бехтеревку, и оттуда ездил на съёмки. Но это было очень давно, и сегодня для меня настолько не интересно. Этой проблемы для меня сегодня не существует».

После «Брата» Сухорукова постоянно звали играть отрицательных героев: злодея в комедии «Любовь зла», продажного милиционера в «Жмурках», террориста в «Русском спецназе». В одном амплуа артист всё же не застрял: в «Золотом веке» перевоплотился в графа Палена, в «Бедный, бедный Павел» — в императора.
«Конечно, и надо мной висит образ „Брата“ и „Брата-2“ — но он не мешает, оказывается, ни режиссёрам, ни продюсерам, ни мне получать роли Павла Первого, генералов, начальников… Я сыграл у Говорухина и директора завода, и командира крейсера. Были опасения, что застряну, но как-то раз — и перескочил. Режиссёры со мной рисковали. Говорухин честно признавался, что рисковал — и не пожалел. И Мельников, когда на Павла звал, Олегу Янковскому говорил: „Наверное, рискую, но хочу на Павла такого артиста — Сухорукова. Может, знаете?“»
В 2002 году его официально пригласили в Великобританию — на роль одного из главных злодеев в двадцатый фильм о Джеймсе Бонде «Умри, но не сейчас». От съёмок Сухоруков отказался: график совпадал с расписанием спектакля Олега Меньшикова «Игроки».
Коробка мармелада и жизнь бобыля
В любви всё складывалось иначе. Артист не скрывал, что в своё время сходил с ума по Татьяне Дорониной и спустя годы относился к ней с пиететом. «На своём творческом вечере я рассказал историю, как солдатиком пришёл домой к Татьяне Дорониной. С коробкой мармелада. Звонил, звонил. Она не открыла. Прошли годы — а она так и не узнала про мою любовь».

Когда Виктору Ивановичу перевалило за 50, его всё чаще спрашивали о холостяцком статусе. Он неизменно отвечал, что между актёрством и женитьбой всегда выбрал бы первое, и за стакан воды в старости не переживает.
Отцом он не стал, но занимался воспитанием племянника — сына младшей сестры, чей муж умер от наркомании.
«Конечно, я дерево посадил. Может, где-то бегает и мой пацанчик с моими глазами. Может, и не один. Но в гражданском, общественном понимании, в нормальном понимании — „как у людей“ — не случилось. А кто знает, как надо. Может, моя жизнь и есть та норма, только кто-то придумал, что должна быть жена под боком… А если я не люблю, когда храпят, пердят и толкаются пятками?! У меня ведь есть другой пример на этот счёт. Если ненормальна моя жизнь бобыля, а нормально то, когда люди, прожив 25 лет, выскакивают из-под одеяла и разводятся, заявляя во всеуслышание: „Не сошлись характерами!“ Это нормально? Вот где разврат!»
Семейной отдушиной он называл внучатых племянников — внуков сестры Галины: двухметрового Кирилла и Надюшу, которая занимается балетом. С ними он регулярно проводит праздники в Орехово-Зуево.

Кинокарьера шла своим чередом: отец Филарет в «Острове», Веса Сергеев в «Овсянках», Малюта Скуратов в «Грозном» и «Годунове». В сериале «Цыплёнок жареный» Сухоруков сыграл, казалось бы, привычного для себя криминального авторитета — но в свои 70 впервые поцеловал партнёршу на экране. Это была Ирина Пегова. «Я там целовал женщину, прекрасную актрису, поцелуи были хорошие. Правда, от них не рождаются дети, но в данном случае на камеру сгодились. Я первый раз так целовался и учиться этому не пришлось, но замечу, уж если вы хотите жареного: когда увидел свой поцелуй на экране, то постеснялся вдруг, мне было даже немного неловко».
Уход из Моссовета, Вахтанговский и инфаркт
В последние годы поклонники обсуждают не только роли, но и сценические уходы. В 2021-м Сухоруков ушёл из Театра Моссовета, которому посвятил 12 лет: не сработался с худруком Евгением Марчелли и режиссёром Юрием Ерёминым. Ходили слухи, что руководитель театра пытается вернуть актёра, — Виктор Иванович это опроверг.
«Пока „Моссоветом“ руководит Марчелли, ноги моей там не будет. Он слабый режиссёр! Для академического театра этот человек слишком мелок. Шок-театр, который он строит, для меня чужд эстетически. Все его слова про моё возвращение — провокация, глупость и подлость! Так себя вести просто неприлично и некорректно с его стороны! У него есть труппа, вот пусть с ними и работает. А про меня забудет навсегда! Я его знать не знаю и, честно говоря, знать не хочу!»

В том же году Сухоруков играл в двух московских театрах, а в Санкт-Петербурге — в антрепризах на сцене ДК Ленсовета. В мае 2022-го он покинул Вахтанговский театр, где семь лет участвовал в постановке «Улыбнись нам, Господи» Римаса Туминаса.
«Я всегда был в этом театре приглашённым артистом, по сути чужим, там свой мир, свои порядки и законы. Честно скажу, не хотел, но к этому привели обстоятельства. Все решения я принимаю взвешенно, обдуманно, не бегу босиком по асфальту. Театр Вахтангова гораздо сложнее Театра Моссовета, это такой театр-пирамида. И в определённый момент я понял, что не хочу больше работать с некоторыми людьми, которые возомнили себя выше всех, князьками. Речь, в частности, про Евгения Князева».
Князев назвал уход неожиданностью и утверждал, что конфликтов в ходе совместной работы у них не было: «Когда он уходил из Театра Моссовета, то плохо говорил о людях, которые там работают. Теперь плохо говорит о Театре имени Вахтангова» — так он оспаривал причину, названную Сухоруковым.
В марте 2025 года Сухоруков перенёс инфаркт. По его рассказу, во время экстренного коронарного шунтирования выяснилось, что это был уже второй инфаркт в его жизни: первый, в 2008-м, он перенёс «на ногах».
Спустя четыре года после скандального ухода Сухоруков вернулся в Вахтанговский театр с двумя постановками. Одна из них — премьера «Блеск и пепел» Анатолия Шульева, где он играет золотых дел мастера Павла Кутейникова. Актёр признавался, что из-за разницы академических школ вахтанговская сцена долго оставалась для него «заколдованной».
Кроме того, он выходит на сцену Театра Ермоловой в автобиографических моноспектаклях. 10 ноября Виктору Ивановичу исполняется 75.
А вам Сухоруков ближе в театральных работах, у Балабанова или в ролях Павла I и генералов?
