Тот день в минском аэропорту стал предвестником не только непогоды, но и судьбоносной встречи. Небо разверзлось ливнем, задерживая рейсы и заставляя пассажиров ютиться в зале ожидания. Среди промокшей толпы, с размазанной тушью и забрызганными брюками, стояла актриса Мария Стерникова. Она ждала своего партнера по съемочной площадке, Александра Январева, который отправился на поиски свободного столика в ресторане.
Внезапно перед ней возникла фигура Валерия Носика. Их лица были знакомы по газетным киоскам, где часто соседствовали фотографии «Актеров советского кино», но лично они никогда не пересекались. Носик, невысокий, с озорной искоркой в глазах, излучал энергию. Он тут же бросился узнавать о рейсах, а затем, опередив Январева, сумел «добыть» столик и пригласил компанию отобедать.
Пока Александр Январев, измученный голодом, жадно поглощал еду, Валерий Носик совершил неожиданный жест. Он взял салфетку, торопливо начертал на ней несколько слов и несмело подвинул Марии.
«Вы мне очень нравитесь»,
— гласила короткая записка. Мария, застигнутая врасплох, смутилась.
Рядом жевал котлету Январев, за окном бушевала стихия, а она сама, по ее собственным словам, выглядела «как ведьма после дождя». Чтобы не обидеть столь галантного кавалера, она ответила:
«Вы мне тоже».
Носик тут же подсунул вторую салфетку с лаконичным продолжением:
«Уже давно».
Когда тучи немного рассеялись, трое актеров, дожидаясь своего рейса, отправились в опустевший парк. Там, на мокрых каруселях, они кружились, смеясь до упаду. Никто из них тогда не мог предположить, что эта спонтанная «салфеточная» переписка станет началом бурного романа, перерастет в брак, подарит им сына, годы безграничного счастья и, увы, годы такой невыносимой тоски, от которой придется спасаться бегством.
Встреча, изменившая всё
Следующая встреча Валерия Носика и Марии Стерниковой произошла вновь на съемочной площадке в Белоруссии. Однако на этот раз актер не проявлял внимания к Марии, его забота была направлена на ее маленькую дочь Катю. Девочка, наследница от первого брака Марии с переводчиком Алексеем Стычкиным, отличалась плохим аппетитом, капризничала и никак не могла успокоиться.
Когда малышка начинала плакать, на помощь приходил улыбчивый Носик. Он издавал звуки самолета, пыхтел как паровоз, корчил забавные гримасы. Катя, завороженная его игрой, широко открывала рот, куда актер тут же протягивал ложку с кашей. У Валерия не было собственных детей, и он с нежностью отдавал нерастраченные отцовские чувства чужому ребенку. Девочка вила из него веревки, а Мария, наблюдая за этой картиной, осознавала, что постепенно влюбляется в него.
После возвращения в Москву Валерий стал частым гостем в доме Марии и Кати. Он приходил просто посидеть, поговорить, понянчиться с ребенком. В тот период за Стерниковой ухаживал еще один претендент — серьезный физик. Однажды, вернувшись из командировки, физик позвонил Марии, сообщив о своем скором визите. Ответ актрисы был решительным:
«Нет. Не приходи».
Выбор был сделан в пользу смешного и доброго человека, который всем сердцем полюбил ее дочь.
Неожиданное предложение
Предложение руки и сердца от Валерия Носика оказалось совершенно непредсказуемым. Он позвонил в дверь, и когда Мария открыла, то увидела его стоящим на одном колене. Под мышкой у него был спрятан огромный букет, а в руках он ловко разливал шампанское по бокалам.
«Давай поженимся?»
— спросил он.
Мария, растроганная до слез, лишь одобрительно кивнула головой.
Примечательно, что на тот момент оба актера официально не были свободны. Носик состоял в браке с актрисой Лией Ахеджаковой, а Мария еще не оформила развод с первым супругом. Они решили отложить поход в ЗАГС до лета, рассчитывая к этому времени уладить все формальности, а жить вместе начали сразу. Большая патриархальная семья Валерия приняла Марию с ребенком с распростертыми объятиями. Когда она, знакомясь с его родными, за столом спросила:
«А если мы еще одного родим?»,
вся семья Носиков расплылась в улыбках. Брат Валерия, известный актер Владимир Носик, подошел к Марии, обнял ее и громко произнес:
«Конечно, рожайте! Чем семья больше — тем лучше!».
Лишь мать Марии выразила сомнения по поводу рождения еще одного ребенка:
«А вдруг ты опять разойдешься? Как с двумя-то жить будешь?».
«Солнышко» для всех, но не для семьи
В Малом театре Валерия Носика ласково называли «Солнышком». Это прозвище приклеилось к нему навсегда, ведь точнее и не скажешь. Он был человеком безотказным. Нужно было помочь коллеге с квартирой? Носик тут же отправлялся хлопотать. Достать дефицитный телефон? Носик находил способ. Занять денег? Пожалуйста. Он раздавал средства в долг, никогда не ведя учета, кто и сколько взял, и, разумеется, многие «забывали» возвращать.
Однако дома это «Солнышко» светило нечасто. Валерий работал на износ. Двадцать восемь дней в месяц он проводил на съемках и гастролях, а оставшиеся два дня уходили на перепаковку чемодана. Марию, которая сама была актрисой и ценила личное пространство, начинала раздражать его невероятная популярность. Обычный поход на рынок превращался в настоящее испытание. Стоило им подойти к прилавку, как Валерия тут же начинали хватать за рукава, хлопать по плечу, просить автограф. Он расцветал, с удовольствием принимая эту народную любовь, никому не отказывая.
«На дорогу смотрите!»
— резко обрывала Мария таксистов, которые всю поездку выворачивали шеи, увлеченно рассказывая Валерию, как сильно им нравятся его роли.
Ей претило это панибратство, это всенародное «ты». Ей казалось, что она живет не с мужем, а с памятником народной любви. А Валерий просто не умел отталкивать от себя людей и говорить «нет». Он был слишком добрым для того, чтобы принадлежать только одной семье.
Первое слово сына и третий лишний в доме
Когда на свет появился их общий сын Саша, Носик немного сбавил обороты и стал меньше работать. По ночам супруги дежурили по очереди. Однажды Мария проснулась от громкого крика младенца и увидела, как муж подбрасывает его к потолку.
«Ты с ума сошел?»
— ахнула она.
«Да он у меня на самолетике летает… Вжу-у-ух…»,
— ответил Валерий, подбрасывая сына еще раз. Мария тут же забрала ребенка и прижала к груди:
«Это же не Катя, он грудной еще!».
Первым словом сына стало «Бах!» — Саша упал на диван, когда отец снова начал подбрасывать его к потолку. Валерий тогда рассмеялся: «Надо ноты покупать, музыкантом будет». Но воспитывать музыканта, да и вообще кого-либо, у него не хватало времени.
В их доме поселился третий лишний. Имя ему было — алкоголь. В то время близкие не воспринимали это как болезнь, скорее как неотъемлемую часть его профессии. Удачный спектакль требовал «обмывания». Неудачный — «запивания». Встреча с поклонниками — «уважь, выпей с нами». И Носик не отказывался.
Тяжёлое испытание и болезненный разрыв
Мария выучила его график наизусть. Три дня он мог быть идеальным мужем, образцом святости, читать классику, возиться с детьми. На четвертый наступал срыв. Она сидела на кухне в темноте, не зажигая света, и курила сигарету за сигаретой. Смотрела в окно, вздрагивая от шума тормозов у подъезда. У Валерия постоянно скакало давление, он не щадил себя, и каждый раз она боялась не того, что он придет пьяным, а того, что он не придет вовсе. Где он? С кем? Жив ли?
Утром она, не сомкнув глаз ночью, собирала детей в школу, готовила завтрак и отправлялась на репетицию. А Валерий, вернувшись после пьянки только под утро, виновато запихивал в чемодан постиранные женой вещи и уезжал на гастроли или съемки. «Ты катишься вниз, остановись, пожалуйста», — умоляла она его.
Ему это не нравилось. Никому не хочется чувствовать себя виноватым в собственном доме. Он все чаще замыкался в себе, прятался за работой или за новой компанией, где на него смотрели с обожанием, а не с укором. Мария просто устала постоянно бояться за него. Она предложила: «Давай на время разъедемся. Поживи у мамы, мы с детьми хотя бы нормально выспимся».
Она ожидала чего угодно: споров, обид, просьб о прощении. Но Валерий, этот добрый, мягкий, всенародно любимый человек, вдруг произнес фразу, которая ранила больнее ножа: «Развестись со мной вздумала? Да кому ты будешь нужна с двумя детьми!». «Это все», — подумала Мария. И это действительно был конец.
Отец-праздник и стена непонимания
Сыну Саше было всего девять лет, когда его родители приняли решение о разводе. Для мальчика отец превратился в редкий и всегда неожиданный праздник. Однажды летом на дачу в Немчиновку подъехало такси. Саша с сестрой выскочили встречать. Папа! Он выгрузил сумки с продуктами и извлек новенький велосипед «Орленок». «Попробуй прокатиться», — предложил отец сыну.
Саша сел. Ноги едва доставали до педалей. Он кое-как поехал, велосипед вильнул и со всего маху врезался в забор. Мальчик завалился между штакетин, ободрался, но был абсолютно счастлив. Ведь папа, наконец, приехал, папа смотрит! «Пап, я обязательно научусь кататься!» — пообещал он. Отец потрепал его по волосам, сел в такси и снова уехал. Вернулся через две недели: «Ну что, как велосипед? Прогресс есть?». Саша гордо сел в седло, проехал по дороге вперед, остановился и руками развернул велосипед. «Молодец, — кивнул Носик. — А на ходу развернуться можешь?».
Саша попробовал, руль вывернулся, он упал и разбил колено. Встал, отряхнулся, готовый пробовать еще. «Ну, сынок, сегодня рисковать больше не будем. К следующему моему приезду научись разворачиваться на ходу», — сказал отец. И снова исчез. Так и жили. Отец появлялся, задавал направление, проверял результат и снова растворялся. Он пытался быть родителем, но совершенно не умел разговаривать с сыном на одном языке.
Между ними росла стена непонимания, возведенная из отсутствия времени. Саша обижался. Ему казалось, что отчим, Алексей Кудинович, появившийся в жизни матери позже, понимает его гораздо лучше. Был момент, когда подросток даже хотел сменить фамилию, но Мария категорически запретила: «И думать не смей! Папа у тебя хороший. Вот появятся свои дети, тогда и посмотришь, каким ты будешь отцом».
Настоящее знакомство и «раненое сердце»
Настоящее знакомство сына с отцом произошло, когда Александр уже повзрослел и сам поступил в «Щуку». Детские обиды отступили перед лицом взрослой реальности. Он начал приезжать к отцу в квартиру, где тот жил в одиночестве после смерти своей матери. На стенах висели иконы — к концу жизни Валерий пришел к вере. На столе, как всегда, лежали стопки книг. Они сидели на кухне вечерами. Валерий пил странный кофе — растворимый, с сахаром и щепоткой лимонной кислоты.
«Тебе как мне?»
— спрашивал он.
«Да»,
— соглашался Саша, хотя терпеть не мог этот вкус.
Теперь они говорили о профессии. «У актера всегда должно быть раненое сердце, — говорил Валерий сыну. — Ты можешь быть сильным, можешь постоять за себя, но если не откроешь сердце, не впустишь боль — играть не сможешь». В этих кухонных разговорах Александр наконец обрел отца. Он увидел не «Солнышко» и не вечно занятого командировочного артиста, а глубокого, грустного и очень одинокого человека.
Валерий так и не женился после развода с Марией. Она, чувствуя вину, как героиня «Покровских ворот», пыталась его сосватать, уговаривала:
«Валера, женись! Ну пусть тебя ждет дома сковородочка с картошечкой, поживи как человек».
Он всегда отвечал одинаково:
«Придет одна, придет другая… Но все равно останусь один».
Уход во сне и горькое прозрение
Валерий Носик работал на износ до самого последнего дня. Его сердце, то самое «раненое сердце» актера, о котором он говорил сыну, было изношено до предела. Четвертого января 1995 года он не появился на репетиции в театре. Это было совершенно на него не похоже — при всей своей безалаберности в быту, к работе он относился свято. Брат Владимир и коллеги забили тревогу.
Дверь взломали. Валерий лежал в постели, словно спал. Рядом на тумбочке покоился текст новой роли и карандаш. Он ушел из жизни во сне, так и не выпустив из рук работу, которая заменяла ему все.
Когда он попал в больницу незадолго до своего ухода, все многочисленные «друзья», которые годами пили за его счет и занимали деньги, внезапно испарились. Рядом остались только самые близкие — брат, бывшая жена, дети. Мария начала обзванивать его коллег и друзей — искать должников, потому что денег на похороны катастрофически не хватало. Но все они сбрасывали трубки, как только речь заходила о деньгах. Оказалось, что «Солнышко» светило всем, но грело только тех, от кого он когда-то ушел.
Телефон в его квартире не умолкал еще целый год. Звонили люди, просили Валерия, надеясь занять денег или позвать выпить. Мария Стерникова долго страдала от болезни Альцгеймера и в мае 2023 года покинула этот мир. А сын Александр, ставший актером, все чаще ловит себя на мысли, что разговаривает интонациями отца, пьет ненавистный, но такой родной кофе с щепоткой лимонной кислоты, и, глядя на свою маленькую дочь, понимает — отец его любил всем сердцем, просто не всегда мог быть рядом.
Вспомним и других актеров, чьи жизни оборвались слишком рано, оставив после себя невосполнимую пустоту в сердцах поклонников. Их талант продолжает жить в наших воспоминаниях.
Что вы думаете о судьбе Валерия Носика — справедливо ли сложилась его жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм