Сквозь ночь, в вагоне поезда, она везла не только банки с домашним супом, но и надежду на уютный вечер с любимым. Балерина, которую вся страна знала как нежную Настеньку из киносказки «Морозко», решила сделать сюрприз мужу, Виктору Лебедеву. Их жизнь проходила в двух городах, но каждая возможность увидеться была на вес золота. Наталья Седых, собственноручно приготовившая немудреное угощение, направлялась в Ленинград, предвкушая радость встречи.
Минуты тянулись бесконечно, пока она стучала в дверь квартиры. Наконец, послышался голос Виктора, удивленно спрашивающий, кто пришел. Услышав знакомое «Это я», он все равно медлил. Замок щелкнул, и на пороге появился муж, закутанный в домашний халат. Он не бросился обнимать, не улыбнулся. Его взгляд скользнул в сторону, и слова прозвучали как приговор: «Я не один».
Незваная гостья
Эти слова обрушились на Наталью с оглушительной силой. Она шагнула в прихожую, чувствуя, как воздух выбивает из легких. Две пары женской обуви, аккуратно стоявшие в коридоре, говорили сами за себя. Не снимая пальто, она прошла в ванную, где на полочках стройными рядами выстроилась чужая косметика. Сомнений не осталось: муж привел в дом другую женщину, и та здесь не просто гостила, а жила.
Виктор Лебедев следовал за ней по пятам, торопливо повторяя: «Это не то, что ты думаешь… Я люблю тебя… Она просто помогала готовить и убирать квартиру». Тем временем та самая «помощница по хозяйству» в панике запихивала свои вещи в сумку. Лицо ее пылало от стыда, руки дрожали.
Наталья, на удивление, сохраняла внешнее спокойствие. «Вы не торопитесь, — произнесла она, — Я вас понимаю. Мне тоже приходилось бывать в такой ситуации». Только когда соперница поспешно скрылась за дверью, балерина осознала, что ее тело бьет крупная дрожь от обиды. Слезы подступали к горлу, но она не позволила себе показать слабость перед предателем.
Мечта, рожденная на льду
В 1952 году, в уютной сталинской квартире у метро «Динамо», четырехлетняя Наташа Седых с замиранием сердца наблюдала за черно-белым экраном телевизора. Рядом с ней, на диване, сидели родители: отец Евгений Седых, полковник авиации, готовивший советских космонавтов, и мама-домохозяйка. В тот момент чехословацкая фигуристка Индра Крамперова виртуозно крутила пируэты на льду. Маленькая Наташа ткнула пальчиком в экран и решительно заявила: «Хочу так же!».
Ежедневные просьбы дочери отвести ее на каток в конце концов сломили сопротивление матери. Она привела Наташу к Татьяне Гранаткиной, прославленному тренеру, воспитавшей Людмилу Пахомову и Сергея Четверухина. Татьяна Александровна, взглянув на крохотную девочку, мягко отказала: «Замечательная девочка, но мы таких маленьких не берём. Пусть немножко подрастёт. Через года два — с радостью за неё возьмусь».
Ждать два года? Это было немыслимо! Наташа выскочила на середину ковра в раздевалке и громко объявила: «Перед вами выступает чемпионка Европы Индра Крамперова!». Девочка принялась повторять увиденные по телевизору пируэты и па, вызвав неудержимый хохот у всех присутствующих. Утирая слезы, Татьяна Александровна сдалась: «А приходи-ка ты завтра на тренировку, чемпионка Европы!».
Однако возникла новая проблема: коньков такого маленького размера в советских магазинах не было. На помощь пришел отец, снявший лезвия со своих старых коньков и привинтивший их к обычным детским ботиночкам. Так началась спортивная карьера Натальи Седых. Мама превратилась в ее личного водителя, импресарио и телохранителя. Расписание девочки было расписано по минутам: изнурительные тренировки, музыкальная школа, уроки до поздней ночи. Никаких детских игр и шалостей.
Журналисты быстро окрестили ее «самой маленькой фигуристкой Советского Союза». К десяти годам она уже дважды завоевывала юниорское первенство Москвы, обходя более взрослых соперниц, а затем и вовсе взяла бронзу на взрослом чемпионате страны. Взрослые спортсменки с недоумением смотрели на эту крохотную девочку, уверенно стоявшую на пьедестале рядом с ними.
Призвание или судьба: выбор между стихиями
Судьба, однако, готовила новый поворот, и снова ключевую роль сыграл телевизор. На экране транслировали балет «Жизель» с французской примой Лиан Дейде. Хореограф фигуристов Вероника Николаевна Невструева начала замечать, что Наташу в фигурном катании больше всего привлекает именно танцевальная составляющая. Она деликатно намекнула родителям: девочке стоит показаться в хореографической школе при Большом театре.
Полковник Евгений Седых был в ужасе от этой идеи. Он настаивал, чтобы дочь выбрала что-то одно для достижения успеха. Мама же рассудила прагматично: «С чего ты взял, что её примут? Там же колоссальный конкурс. Вот не получится, будет продолжать кататься. А примут, значит, судьба».
В это же время хореограф Невструева уговорила педагогов Большого театра поработать с юными фигуристами. Дети разучили задорную «Чешскую польку». Так совпало, что в Большом театре готовился парадный концерт к триумфальному съезду КПСС, и номер юных фигуристов решили включить в правительственную программу.
Именно тогда Наташа впервые попала в святая святых — мастерские Большого театра, на примерку костюмов. Она словно провалилась в Зазеркалье: повсюду горами лежали пачки всех цветов радуги, блестки, стразы, цветы. Ей выдали невероятный костюм из шелка и тонкого кружева. Глядя на свое отражение в огромных старинных зеркалах с массивными позолоченными рамами, девочка осознала: здесь ее место.
На генеральной репетиции дети самозабвенно отплясывали свою польку. В какой-то момент маэстро Виктор Николаевич Кнушевицкий остановил оркестр — номер явно затянулся, но юные артисты продолжали танцевать. «Девочки, вам что, музыка была не нужна?» — спросил Кнушевицкий. И маленькая Наташа, ничуть не смущаясь огромной сцены и суровых мэтров, громко крикнула: «Очень даже нужна! Заводите шарманку!».
После репетиции, идя с мамой по коридору Большого, Наташа столкнулась с невероятно красивой, импозантной женщиной в шелковой юбке, белой блузке в черный горошек и кружевных перчатках. Незнакомка остановилась, подхватила Наташу на руки и сказала матери: «Берегите вашу девочку. У неё большое будущее». Она поцеловала ребенка в лоб и поплыла дальше по коридору. «Кто это?» — опешила Наташа. «Марина Семенова! Знаменитая балерина!» — с благоговением ответила мать.
Отец все еще тайно надеялся, что балетное увлечение пройдет. Когда музыкальная школа, где Наташа прилежно училась по классу фортепиано, предложила перевести талантливого ребенка в престижную «Гнесинку», он поставил ультиматум: «Выбирай что-то одно: музыка, танцы или фигурное катание. Заниматься всем сразу ты не будешь!». Этим «одним» стал классический танец. После третьего класса Наташа успешно прошла колоссальный конкурс в балетную школу при Большом театре, оставив спорт, несмотря на уговоры тренеров. Будущим примам запрещали вставать на коньки и даже ездить на велосипеде, оберегая ноги от травм. Но Наталья Седых, тайком, в редкие свободные минуты, шнуровала свои потертые красные ботиночки и выходила на лед «для души». Ее балетный педагог Суламифь Мессерер сквозь пальцы смотрела на эти «эскапады», ведь сама в свое время стала чемпионкой СССР по плаванию, чтобы сбросить лишний вес, и считала, что балерина имеет право на иные увлечения.
За кулисами Большого: испытание на прочность
Закулисный мир Большого театра оказался куда более суровым, чем ледовая арена. Уже в первом классе балетной школы, прямо перед важным экзаменом, юная Седых открыла свой шкафчик в раздевалке и замерла в шоке. Ее новые, белоснежные балетные туфли бесследно исчезли. Вместо них на полке валялась чья-то чужая, грязная и стоптанная обувь.
В раздевалке началась настоящая истерика. Она упорно трудилась у станка, шла на твердую «пятерку», и вдруг такой подлый удар в спину. Мать не стала утешать. Она вытащила рыдающую дочь в коридор, встряхнула за плечи и ледяным тоном произнесла: «Ты из спорта. Где твоя воля? Надевай эти старые туфли и докажи всем, что ты лучшая!». Девочка вытерла слезы, натянула чужое рванье, вышла в зал и блестяще сдала экзамен на «отлично».
Все последующие двадцать лет, выходя на сцену Большого театра, Наталья Седых ни разу не оставляла туфли в гримерной. Она всегда уносила их с собой домой. Не из параноидального страха, что в пуанты насыплют битое стекло — до такой подлости дело обычно не доходило. Просто в памяти навсегда отпечатался вид тех подброшенных грязных туфель. Она усвоила главное правило театральной жизни: за свое право быть на сцене придется безжалостно драться. И если понадобится, она снова выскочит на середину любого ковра, вытрет слезы и заставит всех взрослых поверить в то, что перед ними выступает непобедимая чемпионка.
Настенька: сказка, изменившая жизнь
Режиссер Александр Роу был в отчаянии: съемки сказки «Морозко» должны были начаться неделю назад, но главной героини все еще не было. На роль кроткой Настеньки пробовалась даже Надежда Румянцева, чье имя гарантировало бы успех, но Роу чувствовал, что она не подходит. Случайно режиссер увидел трансляцию спортивного праздника, где хрупкая девочка на льду исполняла балетный номер «Умирающий лебедь». Александр Артурович мгновенно понял: вот его Настенька, и предложил пятнадцатилетней балерине главную роль.
Наташа согласилась с щенячьим восторгом, ей очень хотелось попробовать себя на новом поприще. Но когда весть о кинопробах достигла руководства балетной школы Большого театра, разразилась настоящая буря. Начальство метало громы и молнии: какие еще съемки посреди учебного года? Балетная дисциплина не терпит прогулов, нужно усердно работать у станка!
Мы бы так и не увидели Седых в роли Настеньки, если бы не вмешательство Суламифи Михайловны Мессерер, ее педагога. Она лично отправилась к директору школы, поручилась за свою строптивую ученицу, и ей все-таки позволили сниматься.
В киноэкспедиции в Заполярье не было и намека на сказочное волшебство. В перерывах между дублями на лютом морозе актеры бегали греться в лихтваген — специальный автомобиль с осветительным оборудованием. В гостинице по вечерам стоял дым коромыслом: смех, пение, разговоры доносились из номеров, но пятнадцатилетнюю исполнительницу главной роли во взрослую компанию артистов не звали. За ней, к тому же, по пятам ходила мама.
Главным потрясением для девочки стал ее экранный жених Иванушка — актер Эдуард Изотов. Он был настолько хорош собой, что играть пылкую влюбленность Седых даже не приходилось — она влюбилась по-настоящему. Вне съемочной площадки Изотов общался с ней редко, разве что в том самом лихтвагене. А по сценарию им полагалось целоваться. Этот сценарный поцелуй под прицелом камер стал для Наташи самым первым в жизни — сердце колотилось где-то в горле.
Еще одной неожиданной преградой оказался голос юной балерины. От природы Седых говорила очень тихо. Инна Чурикова, разглядевшая в робкой партнерше большой кинематографический потенциал, решила взять дело в свои руки и повела Наташу к своему театральному преподавателю Вере Васильевой, чтобы ставить дикцию. Васильева внимательно послушала девочку и сказала: «Не стоит ломать её индивидуальность. У неё прекрасный голос, а в кино звук всегда можно усилить, если будет плохо слышно».
Цена славы и горький выбор
Сразу после выхода «Морозко», а затем и фильма «Огонь, вода и… медные трубы», на Наталью обрушилась сумасшедшая слава. На улицах незнакомые люди хватали ее за руки и просили автографы, а почтальоны приносили письма от поклонников огромными мешками. Но парадокс заключался в том, что в стенах Большого театра никого абсолютно не волновала ее популярность. Да будь она хоть обладательницей «Оскара», всем было бы все равно. В театре молились на свои иконы: там еще работали Галина Уланова и Марина Семенова, а на сцене царила Майя Плисецкая.
Седых снялась еще в нескольких фильмах, но в двадцать лет поставила жирную точку в кинокарьере, попросив киностудии аннулировать ее досье. Балет требовал полного подчинения. Началась взрослая жизнь: изматывающие тренировки у станка, зарубежные гастроли, суточные в валюте и театральные интриги.
Робкая девочка с тонким голоском стала солисткой театра, у которой закономерно появились поклонники. С одним из них, артистом балета, отношения тянулись еще с первого класса школы при Большом театре. Когда-то Седых его любила, но чувства давно прошли. А вот парень ее не разлюбил и искренне верил, что когда-то станет ее мужем. Точку в этих отношениях поставила поездка Большого театра в Ленинград.
Роман под Ленинградскими белыми ночами
В чужом городе по вечерам балеринам было скучно. Чтобы развеяться, подруга Ксения Рябинкина вытащила Наталью в компанию к своему знакомому — известному ленинградскому композитору Виктору Лебедеву. Создатель музыки к будущим «Гардемаринам» был старше балерины на четырнадцать лет и поначалу совершенно ее не впечатлил. Лебедев тоже не обращал на столичную гостью внимания, но под конец вечера, изрядно подвыпив, внезапно пошел в кавалерийскую атаку. Пока Рябинкина проводила время со своим ухажером в соседней комнате, композитор запер Седых в спальне и потащил в постель. На сопротивление девушки он выдал «потрясающий» ультиматум: «Если не согласишься, я позвоню Тане из мюзик-холла, и она тут же приедет!».
Седых расхохоталась прямо в лицо маэстро, залепила ему звонкую пощечину, заявила, что знать не знает никаких Тань, и ушла, оставив подругу в чужой квартире.
А на следующий день Лебедев сменил тактику: пригласил строптивую балерину на прогулку по городу, извинялся за прошлый вечер, красиво ухаживал, да так, что Наталья влюбилась без памяти. Тот факт, что композитор был женат, ее не смущал — законная супруга танцевала в МАЛЕГОТе, отдыхала где-то на море или на даче, и знать не знала, чем там занимается ее муж.
О бурном гастрольном романе доброжелатели тут же донесли в Москву. Тот самый столичный «жених» примчался в Ленинград, подкараулил Седых у входа в гостиницу «Европейская», где заранее сам снял номер, и предложил подняться к нему пообедать. Как только дверь закрылась, он повалил девушку на кровать и начал душить. Наталья чудом вырвалась. Тогда мужчина схватил нож и набросился на нее со словами: «Пикнешь — зарежу!». Спасая жизнь, балерина начала клясться в вечной любви: «Я выйду за тебя замуж! Только успокойся!». Агрессор поверил и отпустил жертву в свою комнату, чтобы она собрала вещи и поехала с ним в Москву. Оказавшись под защитой стен своего номера, Седых бросилась звонить Лебедеву. Подруги-балерины вывели полуобморочную Наталью под руки прямо на глазах у обманутого жениха, а Лебедев прикрывал отход.
После этого инцидента Лебедев каждый день водил новую пассию по ресторанам и знакомил с друзьями, даже не подозревая, что она — Настенька из киносказки «Морозко». Только когда в кафе к их столику потянулись люди за автографами, озадаченный композитор прервал долгие монологи о себе любимом и начал задавать вопросы.
Гостевой брак и эхо одиночества
Романтика белых ночей завершилась официальным предложением. Лебедев сказал, что разведется с женой и возьмет в жены Наташу. «И как ты себе это представляешь? — спросила она, — Я живу и работаю в Москве, ты — в Ленинграде». «Сначала поженимся, а потом будем думать как», — ответил он. Думали они долгих десять лет. Седых отказывалась уходить из Большого театра в ленинградскую «Мариинку». Лебедев не мог бросить работу в Академии искусств, а главное — пожилую маму и сестру. Он даже купил матери квартиру за стенкой, чтобы та могла стучать в стену вместо того, чтобы звонить по ночам, если ей что-то будет нужно.
Началась эпоха «гостевого брака». Супруги брали у знакомых врачей липовые больничные на неделю-другую и ездили друг к другу в гости. Расписались они лишь через три года — столько времени занял бракоразводный процесс композитора. Лебедев изводил Наташу дикой ревностью: стоило ей не подойти к телефону, как начиналась истерика. Мать бывшей жены умело подливала масла в огонь, регулярно донося Виктору, что видела его благоверную с другим.
Как-то Лебедев поставил ультиматум: «Или ты рожаешь, или мы разводимся». Седых перебралась в Питер, у пары родился сын Алеша, и балерина… сбежала обратно в Москву. Семейный быт оказался ей не по зубам. В столице она наняла двух нянек, перепоручила управление домом своей матери и с облегчением упорхнула на репетиции. Мальчик рос без нее. Одно время ребенок называл мамой бабушку, а на вопрос «Кто же тогда Наташа?» отвечал: «Наташа — балерина».
Лебедев требовал, чтобы она вместе с сыном навсегда переехала в Ленинград.
«Подожди один год. Выйду на пенсию и перееду»,
— парировала она. И действительно бы переехала, если бы не тот самый случай, когда она поймала его с другой женщиной, приехав к нему без предупреждения. Спустя десять лет они развелись.
Жизнь по своим правилам
В свои 77 лет Наталья Седых живет именно так, как ей нравится. Эгоистично, как она сама признает. Замуж она теперь согласна выйти разве что по безумной любви, а терпеть рядом кого-то, кто будет просто так шаркать тапочками и мешать ее покою, балерина не намерена. От общения с людьми она банально устает.
Сын Алексей давно вырос и отучился на факультете международных отношений Петербургского университета. Сейчас он работает в Академии искусств, заведуя отделом по культурным связям с заграницей. Навещает мать парень нечасто. Он плотно осел в Питере, в огромной квартире отца-композитора, ушедшего из жизни в 2021 году. На самом деле Седых не в обиде. У детей должна быть своя, отдельная жизнь, и держать взрослого мужчину у юбки — неправильно. Девушек Алексей меняет как перчатки, он до сих пор не женат.
К 2026 году Наталья Седых окончательно перешла на непубличный образ жизни и крайне редко дает интервью. Изредка она собирается со старыми балетными или театральными друзьями, чтобы обсудить последние новости. Но большую часть времени наслаждается тем, чего люди обычно панически боятся — одиночеством. Процесс погружения в себя и собственные мысли увлекают ее настолько, что порой начинает кружиться голова от голода. Балерина хмурится и вдруг понимает: она же сегодня ничего не ела. Да и вчера, кажется, тоже.
Одиночество — это выбор или неизбежность для сильных личностей? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм