Виктор Сухоруков не любит оглядываться на «как у людей». «Я ни разу не был женат, хотя я не голубой, не импотент и не контужен», — говорит актёр. По его словам, семьи в гражданском, общественном, «нормальном» понимании у него так и не случилось. А за плечами — барак на 40 комнат, почти полная глухота после скарлатины, запой, увольнение по «волчьей» статье и годы, когда он собирал бутылки.
Теперь Сухоруков снова на большой сцене. В 2026 году он сыграл главную роль в спектакле Театра имени Евгения Вахтангова «Блеск и пепел». Его герой — Павел Анисимович Кутейников, выдающийся ювелир и глава большой династии, супругу которого играет Ирина Купченко. Действие разворачивается в России Серебряного века, между революциями 1905 и 1917 годов.
Барак, глухота и «ряженый» мальчик
Виктор Сухоруков родился 10 ноября 1951 года в Орехово-Зуеве в рабочей семье и рос вместе с братом и сестрёнкой. Родители жили будничными заботами, на счету была каждая копейка, а семья ютилась в одной комнатушке барака на 40 комнат. По ночам, вместо одеяла, он вместе с младшим братом укрывался маминым пальто.
«Меня можно назвать и белой вороной, и гадким утёнком, потому что я не мамин был сын. Ничего в доме, и в воспитании моём, и в жизни, и в моём городе — ничего не располагало меня к тому, чтобы я стал актёром, — делился Виктор. — Буднично, серо, фабрично, пьяно. Родители — люди фабричные. Мама ткачиха, отец чистильщик машин. Серая, утомительная, нудная жизнь, такой была она у них вся».
Хозяйства мать, по его словам, не вела: не умела готовить, убирать и стирать. Мальчик частенько бегал к бабушке, но та вскоре отправляла его домой — «поскольку я у неё лишний кусок сахара тянул». Когда родился младший брат Сашка, детство вообще кончилось: свою порцию приходилось делить пополам. В 1960-м родилась сестрёнка Галя — с ней он сидел, за питанием бегал на молочную кухню. А третий ребёнок, видимо, оказался совсем в тягость: родители пристрастились к алкоголю, особенно мать.
Свою жизнь он расцвечивал как мог: рисовал, фантазировал, сочинял, разукрашивал цветными мелками асфальт у дома. «Желание стать актёром появилось у меня ещё в утробе матери, — улыбался Виктор. — Как появился на свет, сразу стал ряженым». Он рядился во взрослые одежды, из мочалки делал волосы, вместо перчаток натягивал на руки капроновые чулки. Очень любил веселить гостей и соседей, читать стихи, стоя на табуретке, а в школе обожал читать по ролям на уроках литературы. Выбором, кем стать, он долго не мучился.
Ещё мальчишкой будущий актёр справился с весьма нелёгким испытанием: после перенесённой скарлатины он почти оглох. Родители его проблемами не занимались, и подросток самостоятельно нашёл в Москве профессора Александрову. Врач взялась за сложный случай и полностью вычистила мальчику ушные каналы. Момент, когда ему продули уши, Сухоруков вспоминал как чудо: «В тот же миг как будто отворились чугунные ворота, и я услышал этот мир так громко, что сначала казалось, будто автомобили ездили у меня на плечах».
«Это не наш круг»: фабрика, армия, провал в МХАТ
После восьмого класса Виктор пошёл работать на фабрику, три года учился в вечерней школе и приносил домой зарплату. «Мать ждала деньги с нетерпением, раздавала долги, — вспоминал Виктор. — Но через два дня получка заканчивалась. Я скандалил: требовал, чтобы она завязала с выпивкой, но ничего не помогало». Отец в эти конфликты не вмешивался, хотя всегда молча поддерживал сына: он был тихим, полуинвалидным человеком, работавшим чистильщиком машин, — после перенесённой в детстве чёрной оспы у него было осложнение на руки.
По его словам, ещё с 12 лет Сухоруков тайком ездил на пробы на киностудию «Мосфильм», а в восьмом классе пытался поступить в Государственное училище циркового и эстрадного искусства — туда его не приняли из-за слишком юного возраста.
Когда Виктор объявил родителям о решении поступать в театральное училище, мать расстроилась. «Куда ты лезешь?! Там всё по блату! Куда ты прёшься в рваных носках, да с дырявыми трусами! Это не наш круг, не наша территория. Там один разврат! Работай на фабрике!» — раскричалась она. Отец молчал, но Сухоруков ценил его молчаливую поддержку.
Однако на экзаменах в Школу-студию МХАТ Виктор с треском провалился. Вердикт был неутешительный: экзаменаторы посоветовали ему забыть об актёрской профессии.
Юноша отправился в армию. Служил в войсках связи и позже описывал службу фразой: «Грубо говоря, это был стройбат». А в полковой школе Капустина Яра, где он учился на сержанта, сослуживцы стали его зрителями: он читал им рассказы, басни, стихи и по реакции прикидывал, что можно продемонстрировать на вступительных экзаменах.
В ГИТИС его приняли. «Я попросил справку, что зачислен на первый курс, — рассказывал Сухоруков. — И помню: суббота, великолепная погода, играла музыка в городском парке, я, окрылённый, летел по центральной улице Орехова-Зуева… Но только вошёл в дом, мать кричит: „О-о! Явился, не запылился, артист хренов!“ А я говорю: „Да! Артист хренов! Вот, читай!“ И впихнул ей в руки эту бумажку. Она, не глядя на неё, только и сказала: „Ну, … твою мать, давно пора. Сколько же можно…“ И заплакала. К сожалению, родители „кина“ моего не увидели. Я учился на втором курсе, когда мама умерла от рака желудка, а вскоре и папа — от тоски…»
В ГИТИСе Сухоруков учился на одном курсе с Юрием Стояновым и Татьяной Догилевой. «Я не только учился вместе с Витей, но и целый год делил с ним одну комнату в общаге, — вспоминал Стоянов. — Сухоруков оказался старше меня и других наших однокурсников на шесть лет, но никогда не вёл себя как старшеклассник с первоклашками. Ему можно было поплакаться в жилетку. Витя — кладбище разбитых сердец нашего курса. Он умел хранить любовные секреты, в которые его посвящали девчонки, стал для них лучшей подружкой».
Фоменко, нашатырь и «волчья» статья
После окончания учёбы удача улыбнулась Сухорукову: Виктора пригласил режиссёр Пётр Фоменко в ленинградский Театр комедии имени Акимова. «Ему предложили должность главного режиссёра, а мы, студенты с тюками за плечами, приехали показывать свои дарования, — вспоминал Виктор. — Фоменко обратил на меня внимание и прислал телеграмму, что приглашает меня на главную роль. Мне, 26-летнему парню, предложили главную роль старика Егорыча по произведениям Василия Белова. И я в отдел кадров. Перехитрил всех, обманул, забрал диплом и уехал в город, в котором не был никогда».
К несчастью, ещё после армии Сухоруков пристрастился к алкоголю. Но режиссёр умело справлялся с пристрастием Виктора. «Я был любимчиком у Фоменко, — рассказывал актёр. — Он меня любил и терпел. Завтруппой бегал за мной с флаконом с криком: „Выпей нашатырь!“, а я, улепётывая, кричал: „Не буду, я уже протрезвел!“ Нашатырь пил только из рук Петра Наумовича. Когда Пётр Наумович ушёл, меня выгнали за пьянку, уволив по „волчьей“ статье — без права устройства на работу полгода».
Работы Виктор не боялся: побывал посудомойщиком, грузчиком, хлеборезом. Тот период он описывает без прикрас: «Я тогда бродил, блудил, пьянствовал, тунеядствовал, бутылки собирал… Но был уверен, что обязательно выкарабкаюсь. Другое дело, что я ничего не делал для этого, а только жил верой и надеждой».
«Честно скажу, я думала, что он не выберется, — вздыхала Догилева. — Ведь тогда Витя дошёл до дна. Он мне часто названивал и рыдал в трубку. Было невыносимо трудно с ним, зависимым от бутылки, разговаривать. Понимала: он гибнет, а как помочь — не знала. Но жгучая любовь к профессии пересилила. Витя стал подниматься».
Сначала он вернулся в театральную жизнь Ленинграда: служил в «Молодом театре», устроившись туда, когда прошёл срок ограничения на профессию в 1983 году, затем в «Балтийском доме», «Театре на Литейном», снова в Театре комедии…
«Камера его любит»: от «Бакенбардов» до «Брата»
В 1990-е его охотно начали снимать в кино. Главная роль в «Бакенбардах» тут же продемонстрировала, что камера его любит. «Меня не хотели снимать, я ведь чуть ли не на столе плясал: возьмите, хоть в массовку! Нет, в упор не видели! — рассказывал Сухоруков. — И удивительная вещь: как только я сказал себе и небу: „Ну и хорошо. У меня есть театр“ и дверью хлопнул, тут же звонок — на главную роль в фильм „Бакенбарды“! Я после проб сказал режиссёру Юрию Мамину: „Вы как хотите, а я собой доволен“, повернулся и ушёл. Его это зацепило…»
Последовала масса приглашений на съёмки. Среди ярких ролей — работа в фильме «Счастливые дни» (персонаж под именем Он), роль Григория Зуева, зэка, которому поручили играть Ленина, в «Комедии строгого режима», и роль Иеримии в «Замке», принёсшая приз за лучшую мужскую роль второго плана на КФ «Созвездие».
В 1997 году Сухоруков сыграл Виктора Багрова в фильме «Брат». Это была огромная удача — и попасть в полюбившуюся зрителям картину, и отлично исполнить свою роль. Сам актёр, впрочем, называл любимым фильмом, где он играл, «Про уродов и людей» — яркую, страшную, необычную картину.
«Фильм меня как актёра просто взбудоражил, сбил с толку. Как у женщин: чем труднее роды, тем любимее дитя, — объяснял Виктор. — А с „Уродами“ у меня столько связано! Трёхдневный запой был на этой съёмке! Уж скрывали-скрывали! Чего тут скрывать-то! Слава Богу, остановился вовремя! Мука была душевная, живот болел от напряжения! Я однажды пришёл ночью со съёмок и прямо в пальто ложусь на диван, и говорю своему персонажу: „Как я тебя ненавижу!“ Кстати, зовут его… Виктор Иванович, как и меня!»
В 2000-м вышел фильм «Брат-2», а Сухоруков к тому времени уже уехал в родной город, Орехово-Зуево. «Все эти 25 лет я жил словно на чемоданах. Я не прикипел к Петербургу. Может, поэтому я был признан Петербургом, но не обласкан. Он принял меня, но не прописал», — вздыхал актёр.
Уехал Виктор в никуда — его пока ещё не пригласили ни в один театр. Но это было осознанное решение поменять свою судьбу, совпавшее с его 50-летним юбилеем. «И тут Меньшиков узнал, что я бросил театр академический, где-то раздобыл мой телефон — позвонил, пригласил поработать в независимом спектакле „Игроки“ по Гоголю», — вспоминал актёр. Одновременно, по его словам, ему поступило предложение от голливудского режиссёра Ли Тамахори — сыграть злодея в фильме бондианы «Умри, но не сейчас». Но готового сценария и текста роли не было, и Сухоруков выбрал театр: остался работать с Меньшиковым в Москве.
«Сухоруков, ты больной человек!»
Ещё одну глубокую драматическую роль Сухоруков сыграл в исторической драме Виталия Мельникова «Бедный, бедный Павел», и получил за неё премию «Ника». «И одним махом я уничтожил все стереотипы — доказал, что Витя Сухоруков, который бандитов играл, бритоголовый, ушастый, с этой щербинкой в зубах, с этой нездоровой суетливостью, мелким шажком, не только отморозок и урод, а вот он какой, оказывается!» — смеялся актёр.
В 2007-м он получил вторую «Нику» — за роль второго плана, настоятеля монастыря отца Филарета, в философском фильме Павла Лунгина «Остров».
В 2011 году Сухоруков официально стал актёром Театра имени Моссовета, где прослужил 10 лет и сыграл свои главные театральные роли. А вот ушёл оттуда со скандалом — но не из-за пьянства. Пить актёр к тому времени уже бросил. «Я себе сказал: „Сухоруков, ты больной человек!“ А признание своих ошибок — это и есть сила. Нелегко делать самому себе заявления, ставить ультиматумы, выписывать рецепты… А самый главный мой рецепт — любовь к жизни, — признавался Виктор. — Я же не закодированный, не зашитый, не загипнотизированный, не захимиченный. Благодаря вот этой моей любви к жизни я много разных побед одержал».
Переломным моментом, по его словам, стало пребывание в психоневрологическом институте — клинике имени Бехтерева в Санкт-Петербурге. После этого, на рубеже 2000 года, Сухоруков навсегда отказался от спиртного.
Уход из Моссовета и возвращение на вахтанговскую сцену
Из Театра имени Моссовета он ушёл сам в 2021 году. Актёр признался, что не смог смириться с «безобразием, позором и отсутствием театрального духа» в спектакле Юрия Ерёмина «Странник», где ему досталась главная роль. По его словам, поводом стало не только это: к уходу привёл и конфликт с новым художественным руководителем Евгением Марчелли и директором Валентиной Панфиловой. А на премьере «Странника» 27 марта 2021 года актёр, по его признанию, демонстративно убежал с поклонов — ему было стыдно перед зрителями.
«Другие держатся за место, за маленькую зарплату, лишь бы была гримёрочка, была бы работка, трудовая книжечка. А я почему-то разнузданно порвал всё, взорвался и вышел на просторы через арку служебного входа театра Моссовета и думаю: пропадите вы все пропадом!» — вспоминал Сухоруков.
А в 2026 году состоялось его триумфальное возвращение на большую сцену: он сыграл главную роль в масштабной премьере Театра имени Евгения Вахтангова — спектакле «Блеск и пепел». Постановку осуществил главный режиссёр Анатолий Шульев по оригинальной пьесе Сергея Плотова, а прототипом главного героя — ювелира Павла Кутейникова — послужил знаменитый русский ювелир Павел Овчинников. Спектакль стал лауреатом премии «Хрустальная Турандот».
«Мама есть мама. Я всё равно её люблю»
С семейной жизнью у самого актёра не сложилось. «Я ни разу не был женат, хотя я не голубой, не импотент и не контужен. Хотя каждый имеет право так думать, потому что я живу немножко ненормально. Конечно, я дерево посадил. Может, где-то бегает и мой пацанчик с моими глазами. Может, и не один. Но в гражданском, общественном понимании, в нормальном понимании — „как у людей“ — не случилось», — разводил руками актёр.
«Скажу откровенно: любви в моей жизни было так много, и так она меня мочалила, и так она меня предавала, — признавался Виктор. — Одной предложил руку и сердце — обсмеяла! Другую замуж позвал — потребовала, чтобы с искусством и театром порвал. И такое было! Третью полюбил — так пьяницей оказалась».
Самые близкие люди для него — младшая сестра Галина и её сын Иван. Муж Галины умер — употреблял запрещённые вещества, больше она замуж не выходила и воспитывала ребёнка. Брат Сухорукова тоже рано ушёл из жизни. Виктор очень близок с Галиной, Иваном, невесткой и внучатыми племянниками Кириллом и Надеждой, ради которых, по собственному признанию, он сейчас и живёт.
«Сегодня, когда мы с сестрой собираемся на даче, всегда вспоминаем родителей, очень надеемся, что они нас видят и слышат, знают, как мы живём, а мы живём очень хорошо, только об одном жалеем, что их нет рядом с нами, — признаётся актёр. — Мне кажется, что сегодня я бы сумел с ними договориться и изменить их жизнь. Мама есть мама. Я всё равно её люблю, поставил ей памятник и вспоминаю её! Всякую…»
А в родном Орехово-Зуеве ещё в сентябре 2016 года на улице Ленина появился бронзовый памятник Сухорукову — при жизни актёра, на средства местного предпринимателя.
ДЗЕН
Телеграм