В тот знойный летний день Римма Васильевна, охваченная праведным гневом, ворвалась в квартиру брата. У подъезда, заливаясь слезами, стояла очередная супруга Леонида, пожаловавшаяся золовке на бесчинства мужа: он не пускал её домой, а значит, там наверняка царили разврат, пьянство и женское общество. У Марковой всегда имелись собственные ключи от братовой обители, а её характер был таков, что двери могли бы и не открывать — она прожгла бы их взглядом.
Актриса стремительно влетела в комнату, набрала воздуха, чтобы обрушить на брата шквал негодования, но замерла, поражённая увиденным. Никаких обнажённых девиц. На полу, в одних трусах, восседали трое мужчин — Леонид и двое его коллег по театру. Рядом с ними стояла начатая бутылка водки, а сами они, абсолютно пьяные, с сосредоточенным видом передвигали шахматные фигуры по доске.
«И это твоя сестра! Ужас!»
— лишь успел воскликнуть один из гостей, когда Маркова, шагнув своим сорок вторым размером в комнату, схватила бутылку и со звоном разбила её.
Неразрывная связь
Леонид Марков, обладатель аристократической внешности белого офицера, по которому вздыхала добрая половина женщин Советского Союза, всю свою жизнь испытывал страх лишь перед одним человеком — своей старшей сестрой. А она, громогласная, резкая, способная, казалось, остановить поезд на скаку, всю жизнь воспринимала его как свою неотъемлемую часть, своего ребёнка и свою главную боль.
Их неразрывная связь сформировалась задолго до того, как они покорили московские подмостки. В голодном Поволжье, где семья провинциального актёра Василия Маркова отчаянно боролась за выживание, маленькой Римме не покупали кукол. Её единственной «куклой» стал брат. Лёня появился на свет белокурым ангелом, улыбчивым и мягким, полной противоположностью своей старшей сестре. Римма оберегала его с маниакальным упорством.
В Саратове, когда последние запасы лебеды были съедены, мать, опухшая от голода, собирала и варила древесную кору, а дети падали в обмороки от истощения. На голове у маленького Лёни вместо кудрей образовалась твёрдая корка, и Римма боялась прикоснуться к нему — ей казалось, что её живая кукла сломалась, испортилась. Чудом им удалось выжить. Тётка потребовала, чтобы семья отправилась в Казахстан, где её муж трудился в санаторной пекарне. Там, после долгих месяцев лишений, дети впервые увидели хлеб. Дядя Даня, рискуя всем, воровал его с работы, пряча под кофтой, чтобы накормить не только своих четверых детей, но и приехавших родственников. Когда его воровство раскрылось, его с позором уволили, но Марковы уже успели отойти от края пропасти.
«Майор» с деревянным баулом
Уроки выживания дети усвоили по-разному. Леонид замкнулся в себе, ушёл в мир своих мыслей, вырезал ножичком фигурки и прятался за спиной сестры. Римма же, напротив, нарастила броню. В школе её дразнили «Каланчой» и «Циркулем», а она, вооружившись деревянным баулом — портфелей тогда не было, — с яростным взглядом давала отпор обидчикам.
Однажды, после переезда семьи в Вологду, Лёня признался, что боится ходить в школу: местные хулиганы требовали от новичка, чтобы он воровал вместе с ними, а он отказался. Римма, сжимая кулаки так, что белели костяшки пальцев, повела брата сквозь строй шпаны.
«Иди, Лёнь, вперёд»,
— скомандовала она.
Он хотел обойти, спрятаться, но она толкнула его в спину. Они прошли сквозь живой коридор. Хулиганы расступились, увидев звериное лицо девочки, готовой бить и грызть за своего тихого брата. С тех пор его не трогали. А её прозвище сменилось на уважительное «Майор».
Московские испытания и великий Смоктуновский
В Москву они прибыли вместе, чтобы поступать в студию при Театре имени Ленинского комсомола. И снова их ждали голод, холод и абсолютная неприкаянность. Сначала они жили прямо в театре, в красном уголке, среди вымпелов и гипсовых бюстов Ленина, затем перебрались в общежитие, в крохотную комнатку-пенал.
В этот «пенал» Римма однажды привела долговязого, необычного парня, приехавшего из Махачкалы.
«Да с таким талантом, как у тебя! — убеждала она его. — Ты в Москве звездой станешь!»
Этого парня звали Иннокентий Смоктуновский. Ему негде было жить, и он поселился между матрасами Марковых. Римма опекала его так же яростно, как и брата: возила по показам, кормила, почти силой заставляла режиссёров обратить внимание на «гения». Смоктуновский, застенчивый до немоты, спал на полу, носил вещи Марковых и однажды, испытывая чувство стыда, даже предложил Римме выйти за него замуж.
«Ты чокнулся?»
— лишь спросила она в ответ.
Ей было не до него, она была поглощена собственными безответными влюблённостями и карьерой.
Спустя годы Смоктуновский оставил трогательную надпись на подаренной книге:
«Сестра моя, если бы не ты, всё было бы по-другому».
Студенческие годы запомнились вечным поиском пропитания. Художественный руководитель Театра имени Ленинского комсомола Иван Берсенев отдавал им свои талоны на обеды, а звезда театра Валентина Серова делилась картошкой. Римма и Лёня были высокими, худыми, постоянно бледными. Однажды на занятии по физкультуре оба рухнули на маты и не смогли подняться — организм просто не справлялся с нагрузкой без еды. Мать, жившая тогда далеко, зашивала мешочки с крупой наглухо, чтобы самой не съесть ни зёрнышка, — копила к приезду детей на каникулы.
Брат и его женщины: драма ревности
Если Римма была «мужиком в юбке», пробивной и резкой, то Леонид, несмотря на свою мощную фактуру и густой бас, оставался человеком ведомым. Его личная жизнь напоминала череду катастроф, которые Римма, разумеется, принимала близко к сердцу.
Его первой большой любовью стала Тамара Басова, сокурсница, красавица с кукольным лицом. Леонид был влюблён до обмороков — буквально падал на пол, если она кому-то улыбалась. Они поженились, когда началась война. Тамара оказалась патологически ревнивой. Она поставила ультиматум:
«Или я, или сестра».
И Леонид, этот большой и сильный мужчина, под её давлением сдался.
Два года брат и сестра не разговаривали. В театре все видели, как они проходят мимо друг друга, словно чужие, но никто не осмеливался спросить о причине. Римма злилась, плакала, но принципиально не делала первого шага. Примирение произошло в коридоре общежития. Римма возвращалась домой и увидела у своей двери длинную тень. Тень опустила голову и рухнула на колени.
«Прости меня, сестра, — сказал Леонид. — Я так её любил. Дурак! Потерял голову…»
Он ушёл от Тамары, не выдержав её сцен ревности. Жена царапала ему лицо перед выходом на сцену, устраивала допросы из-за каждого косого взгляда. Римма, однажды увидев следы ногтей на шее брата, сама подошла к Тамаре в театре и тихо, но так, что мороз пробежал по коже, произнесла:
«Больше к нему не подходи. Подойдёшь — прибью».
Следующие браки брата Римма тоже курировала, хоть и негласно. Была Валентина, замечательная актриса, которую Леонид разлюбил. Затем появилась Ирина, вызывавшая у Риммы приступы хозяйственного бешенства. Ирина не мыла посуду, выбрасывала грязное бельё в мусоропровод и пилила мужа за маленькую зарплату. Маркова не выдерживала: дожидалась, пока супруги уедут в гости, врывалась в их квартиру, мыла, чистила, жарила котлеты. Ей было физически больно видеть, что её Лёня, её «бриллиант», ходит в несвежей рубашке.
Когда Ирина довела Леонида до тяжёлой депрессии, и он перестал ходить на репетиции, из театра звонили не жене, а сестре:
«Римма, твой опять не пришёл!»
И она летела спасать. Вбегала в спальню, где Леонид лежал лицом к стене, и рявкала так, что он подпрыгивал. Для него сестра была страшнее любого худрука и парторга. Он вставал и шёл работать.
Счастье он обрёл лишь с четвёртой попытки, когда ему было уже за сорок лет. Лена, инженер с телевидения, была на семнадцать лет моложе, невысокого роста, не пользовалась косметикой — полная противоположность его прежним ярким пассиям. Римма поначалу не верила в их отношения.
«Что ты в ней нашёл?»
— спрашивала она брата.
А потом увидела, как они часами гуляют по даче и просто разговаривают. О средневековой истории, о книгах, о чём угодно. Впервые Леониду было с кем поговорить, а не перед кем оправдываться.
Личные драмы Риммы: от греческого лётчика до испанского барона
Сама Римма в любви была такой же, как в жизни: стихийной и честной до глупости. Она влюблялась, страдала, ночами рыдала в подушку.
Её первый муж, красавец-грек Семён, лётчик, поставил условие: «Или я, или театр». Римма, не раздумывая ни секунды, выбрала театр. Семён уехал, и больше они не виделись. Второй муж, музыкант Владимир Никитин, отец её дочери Тани, был, по словам самой Марковой, красив до сердечной боли. Но красота шла в комплекте с изменами.
Однажды, обнаружив в кармане мужа телеграмму от любовницы, Римма выставила его за дверь. Навсегда. Никаких «поживём ради ребёнка», никаких компромиссов.
«Немедленный развод. И никогда мне не звони!»
— отрезала Римма.
Она осталась одна с маленькой дочерью, моталась с концертными бригадами по всей стране, ютилась в дешёвых гостиницах, но ни копейки алиментов не просила. Слишком гордая для этого.
Самый экзотический роман случился уже после тридцати, когда к Марковой пришла слава после фильма «Бабье царство». На кинофестивале в Сан-Себастьяне она встретила Антонио. В московских сплетнях он фигурировал как «испанский барон» и миллионер, на деле же был очень востребованным инженером, вывезенным в СССР детьми во время гражданской войны в Испании. Антонио боготворил её. Римма расцвела: шубы, духи, дорогие костюмы. Она впервые почувствовала себя женщиной, а не ломовой лошадью. Но сказка разбилась о географию. Антонио звал её в Испанию, обещал безбедную жизнь.
«Нет, — сказала Римма. — Я русская актриса. Куда я поеду? А Лёня? А родители?»
Антонио уехал один. Они даже официально не развелись, и Римма долго надеялась, что он всё-таки вернётся. Но он не вернулся.
Щедрость души и крепкая дружба
Римма сублимировала нерастраченную любовь в заботу. Она готовила так, что легенды ходили по всей театральной Москве. На съёмках «Родни» Никита Михалков ел её стряпню прямо из казана. Она лепила пельмени тысячами, варила борщи вёдрами. Продюсер Сергей Касьянов вспоминал, как однажды заехал к ней на минуту, а попал на гастрономический марафон: борщ, пельмени, курзе, манты, вареники — и всё это нужно было попробовать, иначе обидится.
Она была щедрой до абсурда. Могла подарить соседке три сотки дачной земли просто так. «Мне не надо», — говорила она.
«Мам, вообще-то у тебя внук растёт!»
— возмущалась дочь Татьяна.
«Ну что я, совсем дурная? Ему тоже достанется»,
— отмахивалась Римма.
Драгоценности, подаренные поклонниками, исчезали через неделю — она их передаривала тем, кому, как ей казалось, нужнее.
Особая глава в жизни Марковой — дружба с Нонной Мордюковой. Две великие женщины русского кино, две казачки по духу, они начали знакомство с конфликта. Роль в «Бабьем царстве», которая сделала Маркову звездой, очень хотела сыграть Мордюкова. Режиссёр выбрал Римму. Нонна была в ярости. Она пришла посмотреть на ту, что её обошла, и, увидев её, неожиданно по-доброму произнесла:
«Ой, как же ты похожа на мою мать».
Так началась их дружба, продлившаяся сорок лет. Жили рядом, ходили друг к другу в халатах, ссорились до крика и мирились со смехом. Мордюкова приходила к Марковой жаловаться на мужчин, на сына, на жизнь. Римма кормила её, слушала и ругала.
«Танька, твоя мать мне покоя не даёт! — жаловалась Мордюкова дочери Марковой. — Приду к ней отдохнуть, а она меня на кухню тянет, готовит опять!»
В девяностые годы они снялись вместе в социальной рекламе «Русский проект» — сыграли двух шпалоукладчиц. Сценарий был примитивный, актрисы ворчали, но сыграли так, что зрители были в восторге. Там была сцена, где они должны были петь. Договорились об одной песне, но на съёмке Мордюкова, у которой после инсульта путались мысли, вдруг затянула другую. Римма в кадре опешила, уставилась на подругу с открытым ртом — и этот живой, неподдельный шок вошёл в ролик.
Прямота как знамя и оружие
Маркова не умела врать. Физически. Если дочь просила соврать по телефону, что её нет дома, Римма начинала заикаться, краснеть и швыряла трубку. Эту прямоту она несла как знамя и как оружие. Однажды в поезде «Сапсан» компания «братков» громко хамила пассажирам. Маркова, уже глубоко пожилая, повернулась к главарю и громко, на весь вагон, сказала:
«Вы видели его? Он же больной! Понятно, почему кричит. Он умирает, посмотрите, уже позеленел весь!»
Этот «браток», опешив от такого диагноза, действительно побледнел и молча ехал до самой Москвы. А в тот же день на перроне Маркова устроила разнос носильщику, заломившему цену:
«Со старухи такие деньги драть?! Начальника вокзала сюда! Я вам устрою! Будете за бесплатно работать!»
Последний удар судьбы и вечная опека
Леонид ушёл из жизни слишком рано. Рак. Он всегда был мнительным, но скрывал болезнь до последнего. Возможно, боялся расстроить сестру. Когда его всё-таки обследовали врачи, оказалось, что что-либо предпринимать уже поздно — метастазы были повсюду.
В больнице он лежал огромный, красивый, спокойный. Римма принесла святую воду, суетилась, пытаясь шутить. Он смотрел на неё умными, всё понимающими глазами.
«Я тогда впервые зауважала его мужское начало по-настоящему, — вспоминала она. — Он уходил как мужик».
Его не стало первого марта. А через четыре дня, пятого марта, ушла из жизни и их мать. Мистика, которую Римма не любила упоминать, настигла их в самом конце. За несколько дней до ухода Леонид в бреду упал с койки и рассек бровь. В тот же день дома упала мать и рассекла ту же бровь. Они ушли вместе, мать и сын, оставив Римму одну.
Она выстояла. Работала, занималась политикой, помогала пенсионерам, выбивала квартиры чужим людям. Но тоска по брату грызла её изнутри.
«Пропустила! — корила она себя. — Надо было волоком его к врачам тащить, заставить, спасти».
Ей казалось, что она, всесильный «Майор» с деревянным баулом, снова не уберегла свою живую куклу.
Сама она уходила так же стоически. Когда врачи обнаружили у неё рак, она запретила говорить об этом кому-либо. Дочь и внук знали, но молчали, делая вид, что всё хорошо. Она собрала себе похоронный наряд заранее, сложила в пакет.
«Не вздумайте плакать, — сказала она дочери. — Я прожила хорошую жизнь».
И добавила, в своём репертуаре:
«Как хранила вас на земле, так и оттуда хранить буду».
И почему-то в это верится. От такой опеки невозможно спрятаться даже на том свете.
Что вы думаете о такой сильной сестринской любви и опеке? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм