В 22 года судьба подарила Наталье Андрейченко шанс, который выпадает единицам: главная роль в эпической «Сибириаде» Андрея Кончаловского. Для малоизвестной актрисы это был настоящий подарок, но даже осознавая его ценность, юная звезда не могла укротить свою бунтарскую натуру. Загулы случались настолько часто, что её приходилось разыскивать буквально с собаками.
«Да, бывало всякое, — делилась она позже. — Работать хотелось безумно, но и жить на полную катушку тоже. Если не в молодости, то когда? Я семь лет бухала по-чёрному. И остановило меня только столкновение со смертью — уже у самой черты».
Под гнётом материнской воли
Коренная москвичка Наталья Андрейченко, вопреки собственным желаниям, готовилась к поступлению на филологический факультет по настоянию матери. Внутри же бушевал протест, ведь её мечты были совершенно иными. Сколько можно подчиняться родительской воле? Актриса не раз вспоминала, что её детство было наполнено чрезмерной суровостью.
«В пять лет мама вдруг решила, что я якобы зависима от керосина, — рассказывала Наталья. — А когда у меня появилось обычное детское любопытство к своему телу, она таскала меня в психбольницы, показывала больных и запугивала». Противостоять этой невероятно умной женщине, обладательнице трёх дипломов, было невыносимо страшно.
«Я её панически боялась. Хотя понимаю: если бы не она, не было бы и меня, и тех ролей, которые я сыграла».
Втайне от родительницы девушка подала документы в Щепкинское училище, где, к сожалению, провалилась на экзаменах. Однако эта неудача не сломила её дух. Вскоре Андрейченко стала студенткой ВГИКа, попав на курс к Сергею Бондарчуку и Ирине Скобцевой. Избавившись от тотального контроля, она с упоением наслаждалась newfound свободой, усердно постигая актёрское мастерство.
«Всё детство и юность я работала на износ. Даже когда в восемнадцать лет сбежала из дома. Я всё ждала: вдруг мама когда-нибудь скажет, что я хоть чего-то стою? Не дождалась»,
— с горечью признавалась Наталья спустя годы.
Студенческие страсти и «Сибириада»
В студенческие годы мысли о сложных отношениях с матерью отошли на второй план. Учёбу дополняли шумные компании, где алкоголь лился рекой. Наталья быстро пристрастилась к спиртному, не считая это проблемой. Тем более что параллельно с вечеринками она начала активно сниматься, пусть пока и в эпизодических ролях.
«Гуляли мы тогда отчаянно. Я даже шутила: «Не люблю Париж, потому что там нельзя за углом хлопнуть водки с селёдкой». В какой-то момент протест просто зашкаливает, — объясняла актриса. — Тебе твердят: ты маленькая, ты ничего не понимаешь, ты не готова. А внутри всё сопротивляется. Вот я и ушла из дома».
На третьем курсе ВГИКа Александр Панкратов-Чёрный пригласил Наталью на пробы к Андрею Кончаловскому. Сам Александр к тому времени уже окончил институт и отслужил в армии. Кончаловский заметил его на «Мосфильме», где тот искал хоть какую-то работу. Для Панкратова-Чёрного приглашение стать помощником режиссёра стало настоящим спасением.
«Он даже специально придумал для меня персонажа — Сашку, верхового на нефтяной вышке»,
— с улыбкой вспоминал актёр.
Естественно, Александр старался выполнять все поручения режиссёра безупречно. И тут случилась непредвиденная ситуация с актрисой, утверждённой на роль Насти Соломиной.
«Съёмки уже шли, и Наташа Гундарева повредила ногу, — рассказывал Панкратов-Чёрный. — А по сценарию нужно было бежать с горы с ружьём. Андрей сказал срочно искать замену. Пошутил, что Гурченко уже хромает — хватит хромых героинь».
Именно тогда Александр привёл Андрейченко, которая училась у Бондарчука и была одной из его любимых студенток.
По словам Панкратова-Чёрного, Наталья идеально вписывалась в образ сибирской женщины.
«Сейчас она совсем другая, а тогда была мощная, статная, с формами. Настоящая героиня «Сибириады»,
— утверждал он.
Сам Кончаловский позже описывал их первую встречу с присущей ему прямотой:
«Высокая, ладная, округлая, крепкая — словно наливное яблоко. Очень цельная. Она мне сразу приглянулась, я начал говорить какую-то чепуху… Она стояла у плиты, жарила яичницу, а я смотрел на её ноги — плотные, сильные. Казалось, вся она слеплена из одного материала. Тогда я понял: она настоящая и сможет сыграть Настю».
Роман на съёмочной площадке и «прощение»
Кончаловский никогда не скрывал, что романы с актрисами на съёмках были неотъемлемой частью его жизни, подробно описывая это в своих мемуарах. Наталья также оказалась в водовороте чувств.
«Наташа Андрейченко — актриса от Бога. В ней есть русская широта, мощь, ощущение пространства… Между нами возникло что-то романтическое. Я предложил ей съездить со мной в Ленинград. Она пришла в малиновом бархатном берете — он мне, признаться, не понравился. Но поездка вышла приятной. Правда, потом всё быстро закончилось. У меня начался роман с Лив Ульман. Я вернулся из Норвегии, пришла Наташа, и я сказал: «Мне жаль, но…» Свою роль она сыграла блестяще. Хотя во время съёмок случалось немало шумных эпизодов»,
— вспоминал режиссёр.
Однажды Андрейченко и вовсе исчезла, оставив Панкратова-Чёрного отдуваться перед разгневанным Кончаловским.
«Ты её привёл — тебе и искать»,
— раздражённо бросил режиссёр.
«Я объехал всех её однокурсников, нашёл, привёз, а она в совершенно невменяемом состоянии. Я ей говорю: «Ты меня подставляешь!»
— делился Александр.
Очнувшись, Наталья тяжело переживала случившееся, собиралась с силами и возвращалась к работе.
«Мне было ужасно стыдно перед Андроном. Никита Михалков тогда сказал: «Я тебя никогда снимать не буду!» И правда, не снимал. А я не жалею — юность была яркой. А если кто-то не умеет прощать, это уже их трудности»,
— говорила она.
Даже преданный режиссёру Панкратов-Чёрный однажды умудрился его подвести — в компании Натальи и старшего коллеги.
«В одну из безумных июльских ночей, прошедших мимо моего внимания, Андрейченко, Панкратов и Павел Петрович Кадочников были задержаны милицией за купание нагишом в реке прямо в центре Калинина. Они шумели, пели, нарушали порядок. Подъехала машина, их вытащили из воды и, мокрых, отвезли в отделение»,
— вспоминал Кончаловский.
Триумф в Каннах и спасение от зависимости
Картина снималась в 1977–1978 годах, а уже в 1979-м получила Гран-при Каннского фестиваля. В широкий прокат «Сибириада» вышла в 1980 году. «В Каннах все обсуждали сцену, где Настя с расстёгнутой рубахой навсегда убегает из деревни. После этого мужчины — режиссёры, продюсеры — носились к Кончаловскому с вопросом:
«Кто она? Я хочу на ней жениться!»
Андрей приходил ко мне и пересказывал это, а мы смеялись»,
— вспоминала актриса.
На Каннском кинофестивале 1979 года, который стал настоящим триумфом, молодая и эффектная исполнительница главной роли оказалась в центре внимания. А сама Наталья в то время балансировала на грани жизни. Её запои стали известны «на самом верху»: проект курировал глава Госкино Филипп Ермаш. Он позвонил отцу актрисы с тревожными словами:
«Что с ней происходит? Её срочно нужно спасать!»
Позже Андрейченко утверждала, что вопрос мог дойти до принудительного лечения.
«Меня хотели на время закрыть в больнице. Папа буквально умолял Ермаша: «Отпустите её!»
— рассказывала Наталья.
Она не уточняла, откуда именно её собирались «отпускать», но главное поняла — с зависимостью она не справляется.
«Спустя две с половиной недели я сама пришла к отцу и сказала: «Мне это надоело. Помоги остановиться». Это был примерно 1980 год. Папа нашёл врачей, мы поехали к доктору в маленькую квартиру на окраине Москвы»,
— вспоминала она.
В квартире её ждали трое людей, согласившихся провести экспериментальное лечение.
«Мы знали, что на мне будут пробовать новые препараты, поэтому заплатили 150 долларов. Помню, показали шприц: «Это введём вам в вену». Ввели — и ничего. Мне даже предложили пиво, и я решила отказаться»,
— говорила актриса. Но спустя пару минут эффект накрыл.
«Началось нечто невероятное. Свобода, поток информации, расширение сознания. Я видела бабушку, маму за тетрадями… и одновременно была в Нью-Йорке, Париже, среди звёзд и галактик. Казалось, что ты становишься всем и сразу»,
— рассказывала Наталья.
Отец испугался, заметив, что с дочерью происходит что-то странное. Врачи засуетились.
«Я не понимала, что происходит, и не хотела возвращаться — это было самое счастливое состояние в жизни. А потом мне надели наушники, подключили прибор… И я словно рухнула обратно в тело. Входить было больно. Первая мысль: «Ну вот, ты снова в тюрьме»,
— делилась она.
Предательство Шахназарова и Дунаевского
Наталья утверждала, что пережила клиническую смерть продолжительностью около пяти минут. Как бы то ни было, лечение помогло — на время она перестала пить. Вскоре актриса влюбилась, у неё начался роман с Кареном Шахназаровым.
«Наталья была взрывная, живая, невероятно позитивная»,
— вспоминал он.
Но Шахназаров неожиданно исчез, сославшись на работу над сценарием «Мы из джаза». Похоже, он не воспринимал отношения всерьёз.
«Я сходила с ума. Три месяца — ни одного звонка!» — вспоминала Андрейченко. — А потом в ленинградской гостинице меня пригласил в номер Максим Дунаевский — послушать его музыку. Я влюбилась в его талант… В ту же ночь он пытался попасть ко мне, но тогда просто пожелал спокойной ночи. А дальше всё закрутилось стремительно. Через две недели мы уже снимали квартиру».
Когда Шахназаров всё-таки позвонил, он был шокирован, услышав голос Дунаевского. Наталья и Максим поженились, когда она забеременела. В 1982 году родился сын Дмитрий. Они жили шумно и весело, оба любили гулянки. Наталья страшно ревновала мужа: он был старше на 11 лет, до неё трижды женат и не скрывал интереса к женщинам. Она могла на ходу выскочить из машины, если замечала его взгляд на прохожую.
А когда сыну исполнилось девять месяцев, у Дунаевского появилась внебрачная дочь.
«Как можно было вынести, что, пока я рожала ему первого ребёнка, он кувыркался с другой и зачинал ей ребёнка? — говорила Наталья. — Я не пила. Ребёнок, кормление — как я могла? Я держалась. Но в 1992 году на съёмках «Тихого Дона» решила попробовать: сначала глоток, потом ещё… И через месяц оказалась там же, откуда ушла».
Она могла выпивать между дублями, иногда выходила на площадку нетрезвой. На помощь снова пришла Ирина Скобцева, и Андрейченко вновь прошла кодирование. К тому времени Дунаевского уже не было в её жизни: они развелись в 1985 году. Наталья встретила Максимилиана Шелла — известного австрийско-швейцарского режиссёра. В 1986 году они поженились, в 1989-м родилась дочь Настасья. Шелл был старше Натальи на 26 лет.
Тяжёлое расставание и новое начало
Но и этот брак оказался непростым. Максимилиан был человеком сложным, нервным, склонным к депрессиям. Наталья, опасаясь рецидива, углубилась в духовные практики: годами ездила в Индию заниматься йогой, что безумно раздражало мужа. В 1998 году она на Пасху уехала в Мексику с духовным наставником — Шелл был в ярости.
Наталья была уверена, что муж смирится. Она выхаживала его после комы — после приступа панкреатита он едва не умер прямо на фестивале «Балтийская жемчужина». Но финал оказался неизбежным: 18 ноября 2001 года Шелл сообщил, что у него другая женщина и он уходит. Андрейченко шесть лет не давала развода, но он настоял, и брак был расторгнут.
Вновь Шелл женился лишь в 2013 году — не на той женщине, из-за которой ушёл, а на оперной певице Иве Миханович. Через пять месяцев он умер. Наследство делили вдова и двое детей Андрейченко (Максимилиан усыновил Дмитрия). Наталье же назначили пожизненное содержание и единовременную выплату.
Надо отдать ей должное: после этого тяжёлого разрыва она не сорвалась. Внутренние изменения оказались слишком сильными — к алкоголю Андрейченко не вернулась.
«Женщина может освободиться от этого только своим путём, на глубинном уровне»,
— говорит Наталья и призывает всех беречь себя и вести здоровый образ жизни.
Что вы думаете о пути Натальи Андрейченко — справедливо ли сложилась её жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм