В августе 1979 года конструктор секретного оборонного завода Станислав Куприянов сел в поезд «Ленинград – Симферополь», предвкушая отпуск на Чёрном море. Кандидат технических наук зарабатывал солидные по советским меркам 500 рублей в месяц. Перед отъездом он устроил для супруги праздничный ужин с шампанским и подарил ей кольцо: путёвки на двоих не нашлось, и женщина убеждала мужа ни в чём себе не отказывать на курорте. Она ещё не знала, что видит его в последний раз.
На вторые сутки пути в купе зашла молодая женщина с яркими рыжими волосами в сопровождении спутника, представившегося её супругом. Расположившись, попутчики достали спиртное и предложили соседям перекинуться в карты. Конструктор согласился без колебаний. Ни близкие, ни коллеги не подозревали, что респектабельный учёный был заядлым игроком и завсегдатаем подпольных игорных притонов Москвы и Ленинграда. Этот азарт стал для него роковым.
Подпольные катраны и законы теневой игры
Хотя в советские годы прямого уголовного преследования за карты не существовало, азартные игры на деньги находились под запретом. Тем не менее в семидесятые годы по всей стране сформировалась разветвлённая сеть подпольных игорных домов — катранов, чаще всего замаскированных под обычные городские квартиры. Случайный человек с улицы попасть туда не мог: требовалась рекомендация завсегдатаев.
Вместе с катранами сформировался и криминальный бизнес профессиональных шулеров — катал. В их сообществе сложилась своя специализация: тех, кто промышлял в поездах, называли «майданщиками», на вокзалах и курортах — «гусарами», в такси — «гонщиками», а хозяева квартир-катранов составляли элиту. В бригадах строго распределялись роли: «ковщик» готовил и укладывал колоду в нужном порядке, «подводчик» втягивал жертву в разговор, «сгонщик» усыплял подозрения, а безопасность обеспечивала охрана. На людях эти мошенники выглядели как скучающие попутчики, предлагавшие скоротать дорогу за безобидной партией.
Рыжая бестия и тайная азбука жестов
Одной из самых заметных фигур этого промысла была Татьяна Верменич. Она выросла в неблагополучной семье, пережила побои родителей, детдом, а в шестнадцать лет попала в колонию для несовершеннолетних. Там девушка научилась виртуозно играть в карты. Сокамерницы, которых она раз за разом обыгрывала, однажды прижали её руку к электрическому обогревателю, оставив шрам на всю жизнь. Выйдя на свободу за пределы 101-го километра, Верменич часто приезжала в Москву, где её наставником и любовником стал опытный шулер Михаил Выгузов.
Татьяна обладала поразительной памятью и могла запомнить порядок десяти карт после одного беглого взгляда. Во время раздачи она разыгрывала целый спектакль: поправляла серьгу, цепочку или чихала, успевая считать карты соперников. Напарники понимали её без слов благодаря тайной системе знаков, где поднятый большой палец означал бубны, а прикосновение к носу — черви. Позже она перешла в бригаду к Рудольфу Порновскому по кличке Министр — сотруднику столичного НИИ, умело создававшему образ влиятельного чиновника. У Верменич было твёрдое правило: никогда не играть с сотрудниками силовых ведомств и военными инженерами. Летом 1979 года она от него отступила.
Трагедия в купе и вмешательство КГБ
Куприянова выследили заранее, зная о его страсти к игре и наличии крупной суммы. В купе конструктора щедро поили алкоголем, пока он постепенно терял способность контролировать ставки. Осознав, что его обманули, учёный отказался отдавать проигрыш, начал кричать и выхватил нож. Завязалась борьба: Верменич и её напарник перехватили руку инженера и нанесли ему смертельный удар в сердце. Вечером троица сошла на промежуточной станции, а проводник вскоре обнаружил в купе тело и оставленную колоду карт.
Поскольку погибший создавал вооружение для Военно-морского флота, дело сразу взял на особый контроль центральный аппарат МВД, подключился КГБ, а о происшествии доложили Леониду Брежневу. Первоначально отрабатывалась версия шпионажа в разгар холодной войны. Лишь когда выяснилось, что погибший посещал катраны, следователи обратили внимание на показания проводника о попутчиках с картами.
Началась масштабная операция: проверки шли по поездам и подпольным залам по всей стране. Михаила Выгузова задержали в поезде «Москва – Владивосток», где его опознал проводник. Опасаясь высшей меры, он дал признательные показания и назвал сообщников. По сообщениям прессы, чтобы задержать Верменич и Порновского на конспиративном катране 30 декабря 1979 года, оперативникам пришлось переодеться в костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Суд назначил Выгузову 15 лет лишения свободы, Верменич получила 9 лет строгого режима, а Порновский — 4 года.
Дело племянника героя
Другой громкой фигурой карточного подполья стал Ашот Кантария — племянник Мелитона Кантарии, водрузившего Знамя Победы над рейхстагом в 1945 году. Пока знаменитый дядя оставался символом подвига, племянник руководил группировкой шулеров, промышлявшей у комиссионок, на рынках, в гостиницах и аэропортах. Людей заманивали обещаниями дефицита, предлагали сыграть «на копейку» в «московского дурачка», давали выиграть, а затем взвинчивали ставки и оставляли с долгами.
В 1970 году над группировкой состоялся масштабный процесс, которому предшествовал целый год негласного сбора улик. Мелитон Кантария лично присутствовал на заседаниях и просил Брежнева о снисхождении к родственнику, но Ашот и его подельники получили длительные сроки заключения. Следствию тогда пришлось привлекать специалистов Института русского языка и литературы, чтобы расшифровать шулерский жаргон из перехваченных тюремных записок.
Маэстро из Ялты и сочинские турниры
Совсем иначе вёл дела уроженец Омска Евгений Хавич, перебравшийся в Крым. Получив первые судимости за мошенничество в 1965 и 1974 годах, к середине восьмидесятых он выстроил на полуострове целую сеть комфортабельных катранов. Гостям там предлагали изысканный стол, ночлег и компанию, что в условиях переполненных советских гостиниц привлекало состоятельных приезжих.
Хавич отличался редкой чувствительностью пальцев и на ощупь распознавал микроскопические наколы иглой на рубашках карт — так называемый «краб». Его излюбленными соперниками были богатые торговцы с южных рынков. Чтобы развеять сомнения, хозяин предлагал вместе купить запечатанную колоду в ларьке, где киоскёрша заранее держала подготовленные помеченные карты. В другом его заведении над столом до весны стояла новогодняя ёлка: по отражению карт в блестящих шарах наблюдатель с балкона передавал условные сигналы сообщникам.
В быту Хавич избегал показной роскоши, оплачивал проигравшимся дорогу домой, жертвовал нуждающимся и финансировал обучение одарённых детей. Главным же центром советской карточной жизни в те годы оставался курортный Сочи. Там устраивали негласные турниры сильнейших игроков под названием «лоб в лоб» — без шулерских уловок, на чистом расчёте. Именно в этой среде укоренилась поговорка «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи», напоминавшая о решающих двух картах в преферансе.
Передел девяностых и финал эпохи
С развитием кооперативного движения Хавич открыл в Крыму одно из первых казино и вместе с Олегом Слатвинским создал торгово-закупочный кооператив «Ай-Петри». Встречи партнёров в симферопольском ресторане дали название влиятельной группировке девяностых — «Сэйлем».
Тяготясь криминальными войнами новой эпохи, Хавич уехал в Израиль, но 12 декабря 1995 года вернулся в Симферополь по делам. Возле офиса на улице Карла Маркса его застрелил бывший охранник Александр Сараев. Позже киллер заявил, что пошёл на преступление за десять тысяч долларов по заказу братьев Любичей, затем пытался списать всё на ревность, а до суда не дожил — его обнаружили повешенным в камере СИЗО. Сами братья Любичи вскоре также погибли в криминальных разборках.
С распадом прежней системы карточный промысел трансформировался: часть игроков перешла в легальные казино, другие примкнули к рэкету или эмигрировали. А вдова конструктора Куприянова до конца жизни винила себя за ту злополучную поездку мужа на юг.
Тест: Вспомните СССР по деталям: 10 вопросов для внимательных
ДЗЕН
Телеграм