20 августа 2016 года Маргарита Мамун получила 76,483 балла в олимпийском финале в Рио-де-Жанейро и стала абсолютной чемпионкой. Позади были годы изнурительных тренировок, слёз, боли и запретов. Ей было двадцать лет.
Через шесть дней ей позвонили из дома: отец, который боролся с болезнью, дождался её победы — увидел дочь с медалью на шее и отпустил себя. Он умер вскоре после этой встречи.
А потом Мамун заговорила о том, о чём в художественной гимнастике молчали: о тренере-мужчине, позволявшем себе лишнее с ребёнком, об унижениях и манипуляциях в зале, о системе, которая ломает детей ради медалей. И об Ирине Винер. Это признание раскололо спортивное сообщество.
Девочка из двух культур
Маргарита Мамун родилась 1 ноября 1995 года в Москве. Мама Анна — русская, папа Абдулла Аль Мамун — морской инженер из Бангладеш. Они познакомились в Астраханском техническом университете, поженились, переехали в Москву и родили двоих детей — Маргариту и её младшего брата Филиппа.
В гимнастику девочка с восточными чертами лица попала в шесть лет, и почти сразу стало ясно, что это не просто увлечение. За границей спортсменку с бенгальскими корнями называли «Бенгальская тигрица»: внешность восточная, характер русский, упрямый. Эта смесь и сделала её уникальной.
«Руки заходили гораздо выше положенного»
О том, что случилось в детстве, Маргарита рассказала только спустя годы — в интервью, которое взорвало спортивный мир. Она призналась: один из её тренеров, мужчина, позволял себе лишнее. Это происходило, когда она была ещё ребёнком.
Имени она не назвала. Сказала только, что этого человека уже нет в живых и что с последствиями она борется до сих пор. «Руки заходили гораздо выше положенного», — так Мамун описывала то, что делал тренер. Для неё это стало травмой, которая сидит глубоко внутри.
В том же интервью она говорила о другом тренере — женщине: об унижениях и манипуляциях, о том, как её заставляли тренироваться до изнеможения и не позволяли уйти из зала, пока не выполнено задание.
«Тебе жизнь дали, тебя вырастили»
Самая громкая часть того разговора касалась Ирины Винер — главного тренера сборной России по художественной гимнастике, человека, чьё имя в этом виде спорта произносят если не с трепетом, то с осторожностью.
Мамун сравнила отношения с Винер с абьюзивными родителями: «Тебе жизнь дали, тебя вырастили — а потом были такие моменты, от которых никуда не деться». Такого родителя, по её словам, одновременно и любишь, и ненавидишь, и ничего с этим не сделаешь.
Винер ответила жёстко: сказала, что не понимает, что произошло с Мамун, что те, кто знает корень, возмущены до предела, и что её дело — делать добро, а как на это добро отвечают, уже не её забота.
Конфликт расколол спортивное сообщество. Одни называли Мамун неблагодарной, другие говорили, что наконец-то кто-то сказал правду о том, как ломают детей ради медалей.
Сама Маргарита позже признавалась: столько поддержки, сколько пришло после того интервью, она не получала за всю жизнь. Тысячи людей писали ей слова благодарности — за то, что она не побоялась сказать вслух то, о чём молчали другие.
Тренировки до отключки
То, что Мамун называла травмой, её личный тренер Амина Зарипова описывала как норму. Рита, рассказывала она, была готова работать до изнеможения: однажды отрабатывала комбинацию несколько часов подряд и не проронила ни слезинки — даже Винер не могла поверить, что такое возможно. А потом Мамун пошла на массаж и просто отключилась: заснула прямо на столе.
«Как можно уйти из зала, не выполнив задания? Они же не футболисты», — говорила Зарипова. Тренировка — это процесс, смысл которого непосвящённому не объяснить.
Но за этой нормой стояли годы давления, страха и боли — та самая система, из которой Мамун в итоге вырвалась.
Отец, который дождался
Абдулла Аль Мамун болел — онкология. Маргарита знала, что времени мало: за два месяца до Олимпиады она уехала из дома, понимая, что может больше не увидеть отца.
После победы она привезла ему золотую медаль — показала, обняла, попрощалась.
Позже Маргарита говорила, что отец дожил до её победы и дождался её. И что надеется — сделала его счастливым.
Это была не спортивная победа, а человеческая.
Саша, который ждал на берегу
Александр Сухоруков — пловец, призёр Олимпийских игр. Они познакомились, когда Маргарите было всего семнадцать, и он ждал: терпеливо, спокойно, без давления.
В декабре 2016 года на Олимпийском балу он сделал ей предложение. 8 сентября 2017 года они поженились — тихая, камерная свадьба, без пафоса и лишних глаз.
3 октября 2019 года родился сын Лев. Маргарита признавалась, что не спешила худеть после родов: постепенно приходила в форму — плавание, лёгкие разминки, растяжки. Контроль веса тяжело давался ей во время карьеры, но теперь, говорила она, она научилась слышать свой организм.
И ещё она говорила, что матерям в первые месяцы жизни с ребёнком особенно нужна поддержка. Ей повезло — Саша был рядом.
Десять лет спустя
Сейчас Маргарите тридцать. Она живёт с мужем и шестилетним сыном, путешествует — недавно показала Алтай, куда они ездили вместе со Львом, — занимается благотворительностью, выступает как комментатор и участвует в рекламных кампаниях.
К десятилетию олимпийской победы она сделала фотосессию в доспехах и с медалью. И написала: тогда ей было двадцать, сейчас тридцать. Медаль — часть её, но не единственная: она не оправдывает, не отрицает и не определяет.
«Оставаться человеком, живым и несовершенным для меня важнее любых наград», — сказала Мамун.
ДЗЕН
Телеграм