Звонок из Боткинской: есть ли вина Клары Новиковой в смерти ее мужа

В гримерке было душно и пахло лаком для волос, пудрой и чужим, казенным уютом. Где-то далеко, за тысячами километров, в холодной и дождливой Москве, в палате реанимации Боткинской больницы лежал человек, который был для нее всем. А здесь, в Благовещенске, шумел фестиваль «Амурская осень», зрители занимали места в зале, ожидая праздника, смеха и легкой грусти. Клара Новикова, любимая миллионами «тетя Соня», готовилась к выходу на сцену. Она еще не знала, что через мгновение телефонный звонок навсегда отделит её от прошлой жизни, превратив сценическую маску в единственное спасение от невыносимой реальности.

Есть в судьбе каждого большого артиста страшный момент, когда профессия требует невозможного: улыбаться, когда хочется выть, и развлекать публику, когда рушится собственный мир. Для Клары Новиковой этот момент настал в сентябре 2009 года. Звонок из Боткинской больницы был коротким. Сухие медицинские формулировки, за которыми скрывалась бездна: «Мы сделали всё, что могли». В эту секунду время остановилось. Но за стеной уже звучал третий звонок, и администратор нетерпеливо стучал в дверь: «Клара Борисовна, ваш выход!».

Она вышла. Она сыграла. И никто в зале не догадался, что слезы в спектакле «Поздняя любовь», где она играла женщину, потерявшую мужа, были не актерской игрой, а настоящей, живой кровью, текущей из открытой раны.

Союз льда и пламени: кто такой Юрий Зерчанинов

Чтобы понять глубину этой трагедии, нужно знать, кем был Юрий Зерчанинов для Клары Новиковой. Это не была типичная история звездного брака, где два эго сражаются за обложки журналов. Это был союз, построенный на глубочайшем интеллектуальном родстве и абсолютной противоположности темпераментов.

Зерчанинов был элитой советской журналистики. Заведующий отделом публицистики легендарного журнала «Юность», он был человеком слова, мысли и тишины. Интеллигент до мозга костей, он носил в себе энциклопедические знания и ту особую, спокойную мудрость, которой так не хватало взрывной, эмоциональной Кларе. Он был старше, опытнее и бесконечно далек от мишуры шоу-бизнеса.

«Он был моей головой, а я — его энергией», — так часто описывала этот союз сама артистка.

Клара была вулканом, ураганом, который врывался в дом с гастролей, принося с собой шум аплодисментов и ворох цветов. Юрий был гаванью. Он никогда не ревновал её к славе, понимая, что для такой женщины сцена — это не работа, а способ дыхания. Он, по сути, огранил этот алмаз, направив её кипучую энергию в русло большого искусства, познакомив с лучшей литературой и драматургией.

Они прожили вместе более четверти века. Вырастили дочь Машу. Казалось, так будет всегда: он пишет статьи в кабинете, окутанный сигаретным дымом, она возвращается с концертов, и они говорят до утра обо всем на свете. Но у судьбы был другой сценарий.

Роковая ошибка или злой рок?

Проблемы с сердцем у Юрия Леонидовича начались не внезапно, но, как это часто бывает с мужчинами старой закалки, он не любил жаловаться. Когда врачи вынесли вердикт — необходима замена сердечного клапана — это прозвучало серьезно, но не безнадежно. Операция была плановой. Семья готовилась к ней, как к трудному, но обязательному этапу, после которого наступит выздоровление.

Операция прошла успешно. Хирурги улыбались, показатели были в норме. Юрий Леонидович шел на поправку, шутил и даже рвался домой, к привычным книгам и рукописям. Именно в этот момент перед Кларой Новиковой встал выбор, который впоследствии станет её вечным проклятием.

Гастроли на Дальнем Востоке были запланированы давно. Контракты подписаны, билеты проданы, партнеры по сцене — Леонид Каневский и Эммануил Виторган — ждали вылета. В мире шоу-бизнеса отмена гастролей без собственной смерти считается моветоном. Но не деньги и не обязательства были главным. Главным было успокоение врачей: «Всё позади, кризис миновал, езжайте спокойно, он под присмотром».

«Я подошла к нему, он был такой слабый, но улыбался. Сказал: “Езжай, Кларка, чего тебе тут сидеть? Я же выздоравливаю”», — будет вспоминать она потом, прокручивая этот диалог в голове тысячи раз.

И она уехала. Улетела на другой конец страны, уверенная, что вернется к мужу, который уже будет ждать её дома.

«Поздняя любовь» и запоздалое прощание

Все изменилось за считанные часы. Инфекция. Сепсис. То, что врачи называли «непредвиденным осложнением», а близкие — страшной несправедливостью. Состояние Юрия Зерчанинова ухудшилось катастрофически быстро. Пока самолет уносил Новикову все дальше от Москвы, в реанимации Боткинской больницы началась борьба, которую врачи уже не могли выиграть.

В Благовещенске был разгар фестиваля «Амурская осень». Атмосфера праздника, встречи с коллегами, интервью. Но внутри нарастала тревога. Звонки дочери Маши становились всё более короткими и тревожными. «Мама, папе хуже», — эта фраза звенела в ушах, заглушая овации.

Кульминация наступила в день спектакля. По одной из версий, Новикова узнала о смерти мужа буквально перед выходом на сцену. По другой — страшная весть настигла её сразу после занавеса, когда она включила телефон. Но суть от этого не меняется: в тот вечер она играла женщину, теряющую любимого. Партнеры по сцене, великие актеры Каневский и Виторган, смотрели на нее с ужасом и восхищением. Они видели, как текст пьесы превращается в исповедь.

Каждое слово о любви, о потере, о невозможности вернуть прошлое, произнесенное со сцены, было адресовано не вымышленному персонажу, а ему — Юре, который в этот момент уже перешагнул черту вечности. Зал аплодировал стоя, кричал «Браво!», не подозревая, что перед ними стоит не просто блестящая актриса, а раздавленная горем вдова.

«Я не держала его за руку»

Похороны, поминки, соболезнования — всё это прошло как в тумане. Но когда гости разошлись, наступила тишина. Та самая оглушительная тишина, которая страшнее любого крика. Именно в этой тишине родилось и выросло чувство вины, которое Клара Новикова несет в себе до сих пор.

• Вина выжившего: Почему он, такой умный и нужный, ушел, а она осталась?
• Вина профессионала: Почему сцена оказалась важнее последнего вздоха родного человека?
• Вина жены: Почему в самый страшный момент его жизни она развлекала чужих людей в далеком Благовещенске, вместо того чтобы держать его за руку?

«Меня не отпускает мысль, что если бы я была рядом, он бы не ушел. Я бы его вытянула, я бы не дала ему умереть. Моя энергия, моя любовь удержали бы его», — признавалась артистка в редких откровенных интервью.

Это иррациональное, но такое понятное чувство: вера в то, что присутствие любимого человека может отменить законы физиологии.

Она винила себя за то, что послушала врачей. За то, что не разорвала контракт. За то, что не почувствовала беды сердцем. «Он умирал один, среди капельниц и приборов. А я смеялась на сцене», — эта мысль стала её личным адом.

Одиночество в свете софитов

Прошли годы. Клара Новикова продолжает выходить на сцену. Она все так же блистательна, её монологи все так же смешны, а зал все так же взрывается хохотом. Но те, кто знает её близко, видят перемену. В её глазах поселилась та мудрость и та печаль, которые приходят только с большой утратой.

Она не вышла замуж снова. Место Юрия Зерчанинова осталось вакантным, потому что занять его невозможно. В её квартире по-прежнему много его книг, и иногда кажется, что запах его сигарет все еще витает в кабинете. Она научилась жить с этой болью, превратив её в топливо для творчества. Теперь её драматические роли, которые она играет в театре, обладают той пронзительной глубиной, которой невозможно научиться в театральном вузе — её можно только выстрадать.

История Клары Новиковой и Юрия Зерчанинова — это не просто частная драма. Это вечный вопрос, на который нет ответа. Где проходит граница между долгом перед профессией и долгом перед семьей? Имеет ли право артист принадлежать себе, или он заложник своего таланта и своей публики?

Мы, зрители, часто эгоистичны. Мы требуем от кумиров вечного праздника, забывая, что под маской клоуна может скрываться лицо, искаженное болью. Мы покупаем билет, чтобы отвлечься от своих проблем, не думая о том, какую цену заплатил артист за то, чтобы выйти к нам сегодня вечером.

Может быть, в следующий раз, когда вы увидите на экране или на сцене любимого актера, вы вспомните эту историю. И ваши аплодисменты станут не только благодарностью за талант, но и данью уважения их мужеству жить и работать, несмотря ни на что. А как вы считаете, существует ли оправдание для разлуки в такой момент, или долг перед близкими всегда должен быть выше любых контрактов?

Оставить комментарий