Иногда актёр выкладывается на площадке до предела, а на выходе всё равно получается неловкость — и виноватым назначают его. Хотя слабое место обычно в другом: сценарий, режиссёрский метод, рейтинг, который выторговала студия, или решение переснять любимую историю.
В этой подборке — шесть таких случаев: «Робокоп» и приквелы «Звёздных войн», «Вавилон», «Довод» и два ансамбля, которым слабый материал достался уже на финише. Механизм один: проблема была не в игре.
Джоэл Киннаман и «Робокоп», которому срезали рейтинг
Для Джоэла Киннамана главная ошибка ремейка «Робокопа» 2014 года — не его игра, а рейтинг. В подкасте The Playlist он говорил, что фильм погубило желание студии получить семейный PG-13 вместо жёсткого R.
В первом же интервью после утверждения на роль Алекса Мерфи он, по своим воспоминаниям, сказал:
Только идиот сделает «Робокопа» с PG-13.
Наутро, по его же рассказу, Киннаман проснулся от 47 пропущенных звонков от продюсеров. Оригинал давно стал для фанатов неприкосновенной классикой научной фантастики, так что любой пересказ воспринимался как вторжение в святыню. Сравнений с Питером Уэллером актёру было почти не избежать.
Новая версия при этом выглядела скорее прилизанной копией знакомых мотивов. Путь от человека к машине потерял прежнюю остроту, трагизм и сатирическую силу, хотя в фильме появились более продвинутые технологии и чуть иная социальная подоплёка. Киннаман, судя по всему, рассчитывал на серьёзный шаг в карьере и шанс показать диапазон, а получил волну критики. Связана она была не с его работой, а с самим фактом существования ремейка.
Если фильм уже выпал из памяти, удивляться нечему: он так и остался в тени предшественника.
Брэд Питт в «Вавилоне»: 15 миллионов против 80
«Вавилон» Дэмьена Шазелла задумывался как масштабная и страстная ода золотому веку Голливуда. Коммерческим успехом это не стало: в США картина собрала около 15 миллионов долларов при бюджете в 80 миллионов, а убытки Paramount, как сообщалось, превысили 87 миллионов. Шазелл позже признал в подкасте Talking Pictures: после такого результата Голливуд ещё долго не доверит ему подобные гигантские бюджеты.
Тем заметнее на этом фоне линия Джека Конрада — стареющей звезды немого кино. Он тяжело переживает переход к звуку, пытается удержать ускользающую карьеру и параллельно борется с собственными вредными привычками. Эта линия стала одной из самых сильных и убедительных в картине.
Питт придаёт происходящему вес и достоверность именно там, где повествование начинает расползаться по швам, а сценарий — скатываться в хаотичность и напыщенность. Судьба Конрада сообщает «Вавилону» необходимую пронзительность там, где другие сюжетные ответвления уже теряют силу.
Хейден Кристенсен: диалоги, за которые отвечал не он
Перед Кристенсеном стояла почти невыполнимая задача: показать превращение юного джедая в Дарта Вейдера в мире, где зрители заранее знают финал и предъявляют к персонажу максимальные требования. «Призрачная угроза» уже задала неровный тон всей трилогии — детские шутки вперемешку с визуальным перегрузом, — так что ожидания были подорваны ещё до его появления.
В «Атаке клонов» ему достался угрюмый замкнутый падаван, чья любовь к Падме развивается через искусственные, порой откровенно неудачные диалоги. Джордж Лукас почти не работал с актёрами над эмоциональной достоверностью сцен. Кристенсен и Натали Портман оставались один на один с текстом, который звучал как литературный черновик, а не как живая речь.
Сам актёр позже встал на защиту этого языка. В интервью The Guardian он объяснил: критики ждали бытовой речи, а Лукас намеренно создавал стилизованный, театральный язык далёкой галактики.
В «Мести ситхов» внутренний конфликт Энакина и его падение удалось показать ярче, но самые эмоционально насыщенные эпизоды всё равно страдали от нехватки режиссёрского руководства и слабой проработки персонажей. Вина за прохладный приём роли лежала прежде всего на сценарии и методе съёмок, а не на исполнителе.
Продолжение вышло другим: Кристенсен вернулся к Энакину Скайуокеру в сериалах «Оби-Ван Кеноби» (2022) и «Асока» (2023), и эти появления зрители приняли тепло.
«Игра престолов»: финальный сезон, который подставил каст
По мнению многих зрителей, первые четыре или даже пять сезонов «Игры престолов» оставались исключительно сильными. Потом шоу всё отчётливее сходило с рельсов: без опоры на текст Джорджа Мартина шоураннеры выстраивали сюжет сами и постепенно разрушили логику и атмосферу, которые удерживали внимание аудитории.
Решения финального сезона окончательно раскололи фан-базу и буквально подставили основной актёрский состав. Исполнителям главных ролей пришлось играть материал, который выглядел натянутым и неубедительным. Романтическая линия между Дейенерис и Джоном Сноу оттолкнула значительную часть зрителей, рассчитывавших на более органичный финал отношений. Многочисленные потери персонажей создавали впечатление, что авторы стремились в первую очередь удивить публику, а не аккуратно завершить второстепенные сюжетные линии.
Документальный фильм HBO «The Last Watch» сохранил момент общей читки сценария восьмого сезона: Конлет Хилл, прочитав о том, как казнят его Вариса, демонстративно отложил сценарий и сел со сложенными на груди руками. Эмилия Кларк призналась, что после прочтения финала Дейенерис рыдала, а потом пять часов бродила по Лондону — до мозолей на ногах.
Ответственности за выбранное направление истории сами актёры при этом не несли, хотя оказались связаны с этим проектом навсегда.
Джон Дэвид Вашингтон: четыре с половиной часа на сценарий «Довода»
Сам актёр рассказывал, что на чтение сценария «Довода» у него ушло больше четырёх с половиной часов. После выхода картины ему оставалось только отшучиваться от знакомых, просивших объяснить финал.
Я всё забыл, я двигаюсь дальше.
Проблема, впрочем, не в нём. Главный герой в исполнении Вашингтона воспринимается скорее как функциональный протагонист из видеоигры, лишённый внутренней глубины. Персонаж постоянно проговаривает неуклюжие технические реплики и бесконечные экспозиционные объяснения, в которых сюжет растолковывается вместо того, чтобы раскрываться через действия и эмоции.
Из-за приоритета запутанной временной механики над характером у героя почти не остаётся пространства для личной драмы, сомнений и развития. Нолан на протяжении всей картины экспериментирует с формой, визуальным языком и нелинейным повествованием — и складывается впечатление, что о полноценных условиях для актёрской работы он заботился куда меньше, предпочитая жертвовать глубиной ролей ради масштабности замысла и формальных находок.
«Фантастическая четвёрка» 2015 года: три сцены в костюме
В разгар культурного господства Кинематографической вселенной «Марвел» студия 20th Century Fox снова попыталась перезапустить «Фантастическую четвёрку». Проект с самого начала выглядел обречённым. Собранный ансамбль казался случайно набранной группой актёров, которым так и не дали возможности раскрыть свои способности.
Особенно заметно это на Майкле Б. Джордане: ему досталась едва ли не худшая из возможных интерпретаций Джонни Шторма — персонаж получился плоским и лишённым той искры, которой актёр мог бы его наделить в более внятном материале. Не лучше обстояли дела у Майлза Теллера, Кейт Мары и Джейми Белла. Сколько-нибудь сильных сцен или характеров, способных вытянуть повествование, им не предоставили.
Тоби Кеббелл, сыгравший Доктора Дума, позже раскрыл: лично он надевал костюм персонажа всего для трёх коротких сцен на съёмках — включая проход по коридору и убийство врача. Всё остальное время героя играл каскадёр или цифровая модель. Так даже потенциально яркий антагонист появился слишком поздно и с отвлекающими спецэффектами, которые только подчеркнули общую несостоятельность картины.
Накануне премьеры режиссёр Джош Транк опубликовал в соцсети сообщение о том, что студия уничтожила его «отличную версию» фильма. По сообщениям, это нанесло студии кассовый урон минимум в 10 миллионов долларов.
А какую роль вы готовы защищать от критики, если провал случился явно не по вине актёра?
ДЗЕН
Телеграм