Лукашенко о войне: «Никаких умных бомб — только грязь окопов». Что стоит за неожиданным заявлением?

Лидер Беларуси вновь заставил экспертов и простых граждан внимательно всматриваться в карту Восточной Европы. На совещании по вопросам обороноспособности государства и развитию военно-промышленного комплекса Александр Лукашенко обозначил трезвую, почти суровую переоценку военных приоритетов. Главный посыл прост и циничен, как сама война: никакой пиар высокоточного оружия не отменит грязных сапог пехоты на родной земле.

Суровая правда о современной войне

Президент не скрывает — он инициировал серьёзную проверку способности Вооружённых сил реагировать на агрессию. Но вопрос, который его действительно мучает, лежит за рамками штабных учений: «Война — что будем делать?» И ответ, прозвучавший из уст главы государства, в своей прямоте напоминает фронтовое братство, а не кабинетные стратегии.

Лукашенко прямо заявляет: гнаться за новомодными стволами и лазерными системами наведения — значит проиграть ещё до первого выстрела. Будущий театр военных действий — это белорусские поля, леса, города и дороги. А значит, и оружие должно быть фундаментальным, понятным каждому солдату. Без этого фундамента, без умения держать строй и вести бой на земле, по словам президента, победу не одержать.

Опыт последних конфликтов

Особую пикантность заявлению придаёт апелляция к самому свежему военному опыту. Лукашенко отсылает к недавнему столкновению Израиля, Ирана и США. Он задаёт риторический вопрос, который сегодня можно услышать разве что в окопах под Авдеевкой или в блиндажах на Курской дуге: бомбили, засыпали ракетами, дронами — и что? Где триумф? Его нет. Воздушные ковры не решают исход войны. Точку ставит только наземная операция. А там, на земле, воюет не спутниковая навигация — воюет обученный солдат, офицер с бойцами и то оружие, которое не даёт сбоя под дождём и в грязи.

Возвращение к истокам военного искусства

Эта фраза — «без наземной операции никуда» — практически возвращает военную мысль в XX век, в эпоху позиционных боёв и мясных штурмов. Но именно в этом, как ни парадоксально, и заключается неприятная трезвость момента. Беларусь — не пустыня Ближнего Востока и не горы Афганистана. Это густонаселённая, пересечённая местность, где успех решается не на экранах радаров, а в ближнем бою.

Напомним, что ещё в начале апреля Александр Лукашенко, подводя итоги комплексной проверки армии, подчеркнул: страна не хочет воевать. Но армия, по его же словам, для войны и предназначена. И здесь кроется ключевое противоречие, которое он снимает одной фразой: «Никакого мирного времени быть не может, мы готовимся к войне».

Готовность к самому тяжёлому сценарию

Можно по-разному относиться к этой риторике. Кто-то назовёт её паранойей, кто-то — трезвым взглядом на кольцо НАТО, сжимающееся вокруг Союзного государства. Но нельзя отказать белорусскому лидеру в последовательности: он готовит страну не к «гибридке» и не к кибератакам, а к самой тяжёлой, кровавой и рутинной форме вооружённого конфликта. К окопам. К траншеям. К тому моменту, когда западные «умные» бомбы кончатся, и в ход пойдёт автомат, лопата и ярость пехотинца.

Война возвращается на землю. И Лукашенко, похоже, один из немногих политиков на постсоветском пространстве, кто готов признать это не на словах, а в военных бюджетах и уставах. Хочешь мира — готовься к грязной, наземной, жестокой войне. Потому что, как показывает новейшая история, небесные удары — это лишь прелюдия. Основная драма разыгрывается внизу, на промёрзшей или выжженной земле, где солдат важнее ракеты.

Каким будет реальный сценарий для Беларуси в случае эскалации — решит ли всё наземная операция или современные технологии всё же изменят ход войны? Поделитесь мнением в комментариях.

 

Оставить комментарий