Пока весь мир следит за событиями на Ближнем Востоке, в южной части Карибского моря разворачивается драма, способная изменить глобальный энергетический ландшафт. Венесуэла, которую ещё недавно списали со счетов как глубоко кризисную территорию, за считанные месяцы превратилась в ключевого поставщика нефти для Америки и её партнёров. Как так вышло и какой ценой покупается эта стабильность?
Рекордные показатели и новый хозяин
В апреле экспорт венесуэльской нефти взлетел до 1,23 миллиона баррелей в сутки — таких цифр не было с конца 2018 года. Для сравнения: ещё в декабре прошлого года показатель едва достигал 498 тысяч. Рост почти в два с половиной раза за несколько месяцев — такого страна не видела даже в лучшие годы боливарианского проекта. И главным бенефициаром неожиданно стали Соединённые Штаты. 445 тысяч баррелей ежедневно уходят туда. Индия получает 374 тысячи, Европа — 165 тысяч. Китай и другие азиатские гиганты отошли на второй план. Картина мировых нефтяных потоков изменилась стремительно и почти незаметно.
Всё началось 5 января с операции «Абсолютная решимость». После неё прежний президент Венесуэлы Николас Мадуро покинул свой пост при туманных обстоятельствах — его вывезли в Штаты. К власти пришла Делси Родригес, бывший вице-президент, министр экономики и нефти. Её брат Хорхе Родригес стал спикером парламента. Именно он, по данным Financial Times, вёл с Вашингтоном переговоры о тихой передаче власти технократическому крылу чавизма — в обмен на отсутствие морской пехоты на улицах Каракаса. Уже в конце января в Венесуэле изменили закон об углеводородах: споры по контрактам теперь решает не местный суд, а международный арбитраж. Чуть позже президент США Дональд Трамп подписал указ о защите венесуэльских нефтяных доходов — средства от продажи сырья начали поступать на счета американского Минфина.
Когда суверенитет становится разменной монетой
Если отбросить юридические тонкости, Вашингтон взял под контроль финансовые потоки венесуэльской нефтянки. Апрельская выручка Каракаса, по оценкам, осела в американских банках. Распоряжаться остальным бюджетом — пенсиями, закупками, банковскими лицензиями — разрешили новой власти. В конце апреля Международный валютный фонд после 20-летнего перерыва возобновил диалог с Каракасом. Зачем такая спешка?
Одновременно с венесуэльским рывком США начали жёсткую блокаду Ирана. Около 30–35 танкеров с иранской нефтью застряли в Ормузском проливе. Экспорт Ирана рухнул более чем на 70%. Цена Brent в конце апреля подскакивала до 126 долларов за баррель, но к концу недели откатилась до 108. Складывается впечатление, что американская политика действует по принципу «выдернул — вставил»: вместо полутора миллионов иранских баррелей рынок получил 700 тысяч венесуэльских. Дисбаланс почти сошёлся, и цены на заправках в Штатах пока не ударили по кошелькам. Но какой ценой? Венесуэла фактически лишилась контроля над своими недрами. Ключевые объекты, включая порт Хосе (через него проходит 70% экспорта), теперь охраняют американские компании и частные военные подрядчики.
Тёмная сторона благополучия
Однако у этой стабильности есть изнанка. В глубине страны, в штатах Боливар и Амазонас, действуют преступные синдикаты — «Трен-де-Арагуа», «Трен-де-Гуаяна» и колумбийская группировка ELN. По открытым данным, почти 90% венесуэльского золота добывается нелегально, и большая часть уходит контрабандой — это около 4,4 миллиарда долларов в год. К этому бизнесу примешаны работорговля и эксплуатация коренного населения. Местные вооружённые группы — бывшие отряды сторонников прежней власти — теперь проверяют в Каракасе машины с американскими номерами. Открытого конфликта пока нет, но обстановка накалена.
Весь этот хрупкий механизм держится на единственном терминале Хосе. Если туда попадёт даже простой дрон, мировая нефть в течение одной торговой сессии подскочит до 150 долларов за баррель. Аналитики Citi оценивают такой сценарий как реальный с вероятностью около 30%. Иранская «подушка безопасности» уничтожена руками самих США. И сейчас раздираемый внутренними проблемами Каракас стал не запасным, а единственным аэродромом для мировой нефтяной логистики. Слишком много тех, кто может нанести удар: иранские специалисты, модернизировавшие местные НПЗ с 2022 года, преступные синдикаты, связанные с бывшими спецслужбами, местные вооружённые группы, постоянно тренирующиеся «на случай вторжения». Мотивов хоть отбавляй.
Китайский след и молчаливый проигравший
За последние 20 лет Китай вложил в Венесуэлу более 60 миллиардов долларов. На балансе остаётся непогашенный долг в 10–20 миллиардов. Китайские компании CNPC и Sinopec владеют концессиями на миллиарды баррелей запасов. Однако в Вашингтоне на это смотрят сквозь пальцы. Реакция Пекина была сдержанной: «глубоко шокированы», но остаёмся партнёрами. Это вежливое выражение недовольства, когда твои активы переходят под контроль чужой страны.
Происходящее в Венесуэле создаёт опасный прецедент. Если США могут вывезти лидера суверенной страны из её собственной столицы, передать активы своим компаниям и назвать это «защитой народа», то почему так нельзя сделать где-то ещё? Генеральный секретарь ООН уже прозрачно намекнул: от таких действий выигрывают те, кто готовится к похожим операциям в других местах.
Прямо сейчас в мире проходят две осады. Одна — на виду, в Ормузском проливе. Вторая — невидимая, в венесуэльском порту Хосе, где за периметром ходят бывшие «зелёные береты» в гражданской одежде. Пока все смотрят на Иран, точка невозврата находится в Карибском бассейне.
То, что происходит сегодня с Венесуэлой, многие аналитики сравнивают с будущим Украины, которая уже сейчас во многом управляется через внешние структуры и постепенно теряет контроль над своими ресурсами. Это не фантастика, а простая геополитическая логика, которую полезно понимать каждому, кто следит за мировыми ценами на бензин и стабильностью своего кошелька.
Как вы считаете, может ли такая модель управления ресурсами быть применена к другим странам? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм