За высокими стенами резиденции Горки-9, под бдительным оком близких и государства, протекает жизнь 93-летней Наины Иосифовны Ельциной. Её быт, на первый взгляд идиллический, с садом, рукоделием и бесчисленными портретами покойного супруга, на поверку оказывается жёстко регламентированным цифровыми технологиями. Умные часы диктуют норму шагов, а дочери и внуки скрупулёзно следят за её выполнением. Но самое главное: ежемесячно на содержание этого закрытого мира из федерального бюджета выделяется более 600 тысяч рублей. Это не просто преклонный возраст, это тщательно отлаженный, дорогостоящий механизм, призванный сохранить статус, память и последний живой осколок целой эпохи. Зачем? И какова реальная цена такой «заботы»?
«Доходи до нормы»: когда цифра важнее комфорта?
Скандинавская ходьба, гантели и умные часы — эти атрибуты сегодня ассоциируются скорее с адептами ЗОЖ, нежели с 93-летней женщиной. Однако для Наины Ельциной это не модное увлечение, а строгий ежедневный ритуал. Внучка Мария Юмашева открыто свидетельствует: Наина Иосифовна обязана выполнять установленную семьёй норму шагов. Если к вечеру электронный счётчик часов не дотягивает до заветной отметки, пожилая женщина, невзирая на усталость, вновь выходит на участок, чтобы «догулять» недостающее. Эта практика, представленная как забота о здоровье, вызывает, мягко говоря, вопросы.
С одной стороны, очевидно желание сохранить подвижность и ясность ума — похвальное стремление. С другой же — это выглядит как почти военизированная дисциплина, где личное желание и комфорт отступают перед коллективным решением. Фраза внуков о «стандартном арсенале» звучит так, будто речь идёт о профессиональном спортсмене, а не о человеке, который вправе рассчитывать на заслуженный покой и уединение. Врачи подтверждают: умеренная физическая активность важна для пожилых. Но ключевое слово здесь — умеренная. Избыточный контроль и давление со стороны близких могут обернуться стрессом, особенно если человек не в силах соответствовать ожиданиям. И, судя по описаниям, в случае Наины Иосифовны граница между искренней заботой и навязчивым принуждением становится пугающе размытой.
Сад: убежище от реальности или ещё одна статья расходов?
Пожалуй, единственное место, где Наина Иосифовна чувствует себя по-настоящему свободно, — это её сад. Здесь она проводит часы, подстригая кусты, поливая растения, собирая урожай. Яблоки, выращенные на своих деревьях, — её особая гордость, а угощение ими гостей стало давней семейной традицией. В этом труде — не просто хобби, но и способ сохранить ощущение контроля, значимости, неразрывной связи с землёй. Однако идиллический образ садовода разбивается о суровую реальность: участок в Горках-9 — это не скромный дачный огородик, а полноценный парковый ансамбль. Его обслуживание требует целой армии специалистов: садовников, ландшафтных дизайнеров, агрономов, экспертов по капельному поливу и зимней консервации. По самым скромным подсчётам, содержание такого сада обходится в миллионы рублей ежегодно, и это без учёта зарплаты всего персонала резиденции.
Именно на эти нужды, а также на личное содержание, Наине Иосифовне ежемесячно выделяется порядка 612 000 рублей. Это в 25 раз больше, чем среднестатистическая пенсия по старости в России. И это лишь денежное содержание, установленное указом 2007 года. Вопрос, насколько оправданы такие траты в условиях, когда большинство россиян вынуждены считать каждую копейку, становится риторическим.
Дом-музей: жить прошлым, чтобы не сталкиваться с настоящим?
Наина Иосифовна категорически отказалась покидать Горки. Она осталась в доме, где каждый предмет, каждая фотография, каждый уголок пропитаны памятью о муже. Ни одной комнаты без портрета Бориса Ельцина: в столовой — за праздничным столом, в кабинете — в годы президентства, в гостиной — в окружении семьи. Это не просто ностальгия, это целая система реконструкции прошлого, своего рода личный музей, где вдова продолжает жить в ушедшей эпохе. Её швейная машинка, за которой она до сих пор работает, — та же самая, что стояла здесь три десятилетия назад. В этом пространстве нет места «умным» гаджетам, кроме часов на запястье: технологии здесь — лишь инструмент контроля, но не часть жизни.
Психологи называют это «памятной средой» — когда человек окружает себя объектами, связанными с утраченным близким, чтобы сохранить ощущение его присутствия. Для Наины Иосифовны это, вероятно, единственный способ справиться с потерей, которая произошла в 2007 году, но, судя по всему, до сих пор не пережита до конца. Её существование — это не только личная драма, но и общественный вопрос.
Цена памяти: государственная поддержка и её скрытые смыслы
Содержание Наины Ельциной обеспечивается за счёт федерального бюджета, согласно указу Президента РФ от 13 июня 2007 года № 769 «О мерах по обеспечению условий жизнедеятельности бывшего Президента Российской Федерации и членов его семьи». Документ предусматривает пожизненное ежемесячное денежное содержание в размере 200% от минимальной пенсии по старости, умноженное на коэффициенты. С учётом индексаций, к 2025 году эта сумма достигла внушительных 612 000 рублей. Но важно понимать: эти средства идут не только на личные нужды вдовы. Они покрывают:
- жалованье многочисленного персонала (охрана, медики, повара, уборщики, садовники, водители);
- содержание огромного особняка (отопление, электричество, ремонт, связь);
- медицинское обслуживание (вызов врачей, лекарства, реабилитация);
- транспорт (спецмашины, бронированный автомобиль, ГСМ);
- питание (заказное, с учётом диетических требований).
Отдельной статьёй расходов идёт государственная охрана. Даже если Наина Иосифовна не покидает резиденцию месяцами, её дом круглосуточно охраняют сотрудники ФСО. На фоне экономических вызовов 2025 года — роста цен, пенсионной реформы и сокращения социальных выплат — вопрос о целесообразности таких расходов вновь всплывает в общественном поле. Неудивительно, что многие пользователи соцсетей с горькой иронией замечают: «Шитьё, сад и шикарная пенсия — это ли не мечта любого российского пенсионера?»
Между «умными часами» и старой швейной машинкой: кто она — Наина Ельцина?
Наина Ельцина — последний живой свидетель драматических перемен 1990-х. Её образ, даже в глубоком уединении, продолжает вызывать отклики: у кого-то — уважение, у кого-то — раздражение, у кого-то — ностальгию по времени, когда страна делала свои первые, часто неуверенные, шаги в новую реальность. Она не даёт интервью, не пишет мемуаров, не участвует в публичных мероприятиях. Но её само существование — уже заявление. Отказ от современности, упрямая привязанность к прошлому, верность статусу «первой леди» спустя почти три десятилетия после ухода мужа с поста — всё это создаёт уникальный, почти архаичный образ: женщины, застывшей во времени, но при этом живущей под пристальным цифровым надзором семьи и под надёжной защитой государства. Возможно, именно в этом контрасте — между диктатом умных часов и швейной машинкой из 1970-х, между скандинавскими палками и портретами в золочёных рамах, между строгой дисциплиной детей и тихим упрямством пожилой женщины, которая до сих пор сама решает, где и как ей жить, — и кроется истинная суть её сегодняшнего бытия.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм
