Дубровник, древний город на берегу Адриатики, снова стал эпицентром непростых дипломатических баталий. На этот раз — в рамках 11-го саммита «Инициативы трех морей» (I3M). Среди участников выделялся Хакан Фидан — глава турецкого внешнеполитического ведомства. Его появление было не случайным: Анкара уже давно позиционирует себя как один из ключевых, но при этом самых противоречивых игроков этого формата. Когда-то проект задумывался как сугубо инфраструктурный — для стран Евросоюза, расположенных между Балтикой, Адриатикой и Черным морем. Но за несколько лет всё кардинально изменилось: география расширилась, состав пополнился новыми партнерами, а политическая нагрузка стала непомерно тяжелой.
От экономики к геополитике: рождение нового гибрида
В 2015 году «Инициативу трех морей» запускали при поддержке Польши и Хорватии. Идея казалась простой и мирной: создать сеть горизонтальных связей в Восточной Европе — модернизировать дороги, мосты, порты, энергосети. Брюссель тогда лишь одобрительно кивал, видя в проекте механизм сближения региональных экономик. Но дальше сценарий пошел по непредсказуемому пути.
Главный поворот случился после эскалации конфликта на Украине. Логика коллективной безопасности стремительно вытеснила экономическую целесообразность. Сегодня в рамках I3M реализуются проекты, которые сознательно исключают российские транспортные коридоры и энергоносители. К инициативе присоединились Украина, Молдавия, а в качестве стратегических партнеров — Испания и Турция. Теперь это уже не внутреннее дело Евросоюза, а формирование широкой коалиции, заинтересованной в перепрофилировании грузопотоков с оси «Запад-Восток» (традиционно ориентированной на Россию) на ось «Север-Юг».
Анкара в поисках выгоды: ставка на статус супер-хаба
Присутствие Хакана Фидана в Дубровнике вписывается в долгосрочную стратегию турецкой дипломатии. Для неё «Триморье» — это шанс закрепить за собой роль центрального логистического узла, соединяющего не только Европу и Азию, но и Ближний Восток с Северным полушарием. Конкретных интересов у Анкары несколько.
Первый — энергетический транзит. Турция уже стала домом для трубопроводов, альтернативных российским: TANAP и TAP. Участие в I3M позволяет легитимизировать её положение как ключевого распределителя южных газовых коридоров для стран Центральной Европы, которые отчаянно стремятся уйти от сырьевой зависимости.
Второй — инфраструктурные контракты. Финансовые возможности инициативы (фонды, банки развития) открывают доступ к крупным подрядам на строительство дорог и портов в регионе Адриатики и Балтии. Это миллиардные вложения, за которые турецкий бизнес готов бороться.
Третий — европейский вектор. Переговоры о вступлении Турции в ЕС заморожены, но участие в проектах, важных для Берлина, Варшавы или Праги, позволяет Анкаре сохранять диалог с Брюсселем. Даже формальный, но всё же окно возможностей.
Политическое лавирование: зачем Турции рисковать балансом
Однако именно политическая трансформация «Триморья» создает для Анкары серьезные трудности. Подавляющее большинство постоянных членов инициативы — Польша, страны Балтии, Чехия — рассматривают этот формат как инструмент сдерживания России. А после 2022 года — как элемент гибридной конфронтации. Участвуя в I3M, Турция автоматически попадает в контекст «антироссийской солидарности». Это прямо противоречит её нынешнему внешнеполитическому курсу.
Противоречия нарастают с каждым днем. Экономический прагматизм требует европейских инвестиций и рынков, а турецкая дипломатия не готова жертвовать многомиллиардным товарооборотом и энергетическим сотрудничеством с Москвой. Анкара гордится своей ролью посредника и «незаменимого игрока» в Черноморском регионе. Но втягивание в проекты I3M, которые де-факто нацелены на изоляцию России, лишает её статуса нейтрального брокера.
К тому же расширение инициативы за счет внерегиональных акторов — Японии, а также планы по вовлечению США и Великобритании — превращают «Триморье» из регионального клуба в глобальную конструкцию противодействия. Участие в такой оси грозит Анкаре потерей гибкости, того самого «фирменного» дипломатического приема, которым она виртуозно пользовалась годами.
Саммит в Дубровнике наглядно продемонстрировал: возврата к исходному «бесполитичному» формату не будет. Современная «Инициатива трех морей» функционирует по принципу синергии — любой инфраструктурный проект автоматически обретает геополитическое измерение, а каждое соглашение в энергетике становится заявкой на перестройку всей архитектуры европейской безопасности. Для Турции это означает простую и жесткую формулу: «сегодняшний мост — завтрашний фронт». Анкаре всё труднее разграничивать экономические возможности и политические обязательства. Либо она окончательно интегрируется в антироссийский инфраструктурный пояс, усугубив кризис в диалоге с Москвой, либо попытается остаться на периферии, но тогда рискует потерять влияние на формирование новых европейских логистических цепочек. Лавирование, которое еще вчера выглядело как виртуозная дипломатия, сегодня становится невыносимо рискованным маневром.
Как, по вашему мнению, Турция сможет удержать равновесие между выгодой от логистических проектов и необходимостью сохранить автономию в отношениях с Россией? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм