
Советское кино редко делало начальника мебелью в кабинете. Директор Дома культуры, председатель месткома, управляющий трестом, генерал — у каждого есть рычаг, и этот рычаг двигает сюжет: чьё-то решение ставит праздник под угрозу, чьё-то доверие открывает доступ к штабу, чьё-то упрямство превращает собрание в спектакль. Восемь актёров, чьи экранные руководители запомнились не хуже главных героев.
Игорь Ильинский: начальник, который распоряжался весельем

Со съёмок «Карнавальной ночи» остался эпизод: молодой Эльдар Рязанов побаивался Игоря Ильинского, а пригласить актёра, если верить этим рассказам, велел Иван Пырьев. Ильинский сразу предложил другого Огурцова — не ленивого сатрапа, а чиновника энергичного, открытого и внешне «демократичного». Тем сильнее эффект: гиперактивность такого начальника ломает праздник основательнее любой канцелярской скуки.
В «Карнавальной ночи» (1956) его Серафим Иванович Огурцов исполняет обязанности директора Дома культуры. Смотрит музыку, танцы, костюмы, шутки — и подготовленный концерт пытается заменить программой, которая отвечает его представлениям о серьёзном мероприятии. Сотрудники обходят запреты, отвлекают руководителя, прячут от него то, что происходит на сцене. Комедия держится на простом противоречии: человек, которому поручили организовать праздник, становится главным препятствием для него.В «Волге-Волге» (1938) Ильинский играл Бывалова, который не замечает талантов собственной самодеятельности. В «Старом знакомом» (1969) вернулся к Огурцову — теперь тот руководит парком культуры и отдыха; эту картину актёр поставил вместе с Аркадием Кольцатым. А Кутузов в «Гусарской балладе» (1962) — совсем не ещё один бюрократ: высокое положение здесь нужно, чтобы принять ответственное решение, выслушать Шурочку Азарову и решить её судьбу.
Николай Парфёнов: председатель месткома, а через год — Лев Толстой

Между председателем месткома и Львом Толстым у Николая Парфёнова прошёл всего год. В девятом выпуске «Ералаша», в сюжете «Чудное мгновенье» (1976), он сыграл Толстого. Годом раньше появился у Георгия Данелии в «Афоне» — председателем месткома Борисом Петровичем.
В «Афоне» (1975) на собрании разбирают поведение сантехника Борщёва: пьянство, драку, нарушения. Председатель перечисляет проступки, Афоня выслушивает замечания. Комизм — в разнице между серьёзностью процедуры и реакцией Борщёва: собрание идёт, слова произносятся, а перемен в поведении нет. Парфёнов играет ограниченность такой власти без генеральского мундира и большого кабинета.
Владислав Стржельчик: генерал, доверившийся разведчику

Ковалевский у Стржельчика — редкий для советского кино белый генерал без плакатной злобы. Прототипом героя был реальный командующий Добровольческой армией генерал-лейтенант Владимир Май-Маевский, а актёр воплотил военачальника благородного и интеллигентного. В «Адъютанте его превосходительства» (1969) советский разведчик Павел Кольцов становится адъютантом генерала Ковалевского. Доверие начальника даёт разведчику доступ к штабу — и одновременно делает самого Ковалевского уязвимым. Зритель знает о Кольцове то, чего не знает генерал, поэтому спокойные служебные разговоры приобретают двойное содержание. За эту роль Стржельчик получил в 1971 году Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых.
Императоры и генералы вообще занимали в его работах много места: Николая I он играл в «Сне», «Третьей молодости», «Зелёной карете», телепостановке «Последние дни» и «Отце Сергии», Наполеона — в «Войне и мире» Бондарчука. Но Ковалевский запоминается ещё и ошибкой в оценке близкого человека.
Евгений Весник: председатель, решивший продать яблоки подороже

Городничего в «Ревизоре» Весник играл на сцене Малого театра более 600 раз. По его воспоминаниям, в реплике о «двух чёрных крысах неестественной величины» он регулярно импровизировал: показывал на разные предметы мебели или жестикулировал в сторону коллег.
В «Яблоке раздора» (1962) он — председатель колхоза Илья Григорьевич Руденко, который отправляет урожай яблок в Заполярье, рассчитывая продать его дороже. Отставной полковник Коваль возражает, и спор о хозяйственном решении перестаёт быть спором только о яблоках: это конфликт между односельчанами.
В «Семи стариках и одной девушке» (1968) Весник играет директора спорткомплекса, в «Трембите» того же года — бывшего дворецкого Богдана Сусика, в «Приключениях Электроника» — учителя математики Таратара. Узнаваемая манера актёра явно не сводилась к одному начальственному амплуа. Его отец Яков Весник руководил строительством «Криворожстали» и стал первым директором предприятия; в 1937 году его расстреляли. Сам Евгений Весник прошёл войну и получил две медали «За отвагу».
Всеволод Санаев: от директора МТС до полковника Зорина

До театральной учёбы Всеволод Санаев работал на Тульской гармонной фабрике и собирал инструменты. Позже был секретарём парткома «Мосфильма» и секретарём Союза кинематографистов СССР. А на экране за несколько лет у него сложилась целая галерея хозяйственных руководителей: директор МТС Кантауров в фильме Всеволода Пудовкина «Возвращение Василия Бортникова» (1953), директор совхоза в «Первом эшелоне» (1955), директор МТС в «Полюшке-поле» (1956). В «Волге-Волге» у него были небольшие роли лесоруба и музыканта — между ними и Кантауровым прошло пятнадцать лет.
Полковник Зорин объединил три детектива: «Возвращение „Святого Луки“» (1970), «Чёрный принц» (1973) и «Версия полковника Зорина» (1978). В первом он расследует похищение картины Франса Хальса. Здесь руководящая роль строится уже не вокруг хозяйственных решений, а вокруг поиска преступника. Последней киноработой Санаева стал меломан Каштанов в «Ширли-мырли» (1995) — человек, чья связь с происходящим определяется любовью к музыке, а не служебными полномочиями.
Николай Боголюбов: возвращения к Ворошилову

Климент Ворошилов был для Николая Боголюбова ролью, к которой он возвращался не раз: «Ленин в 1918 году», «Первая Конная», «Александр Пархоменко», «Оборона Царицына», «Третий удар» (1948). В последней картине, посвящённой освобождению Крыма, Ворошилов представлен членом Ставки.
В «Великом гражданине» Боголюбов сыграл партийного руководителя Шахова. В МХАТе, где служил с 1938 по 1958 год, исполнял генерала Муравьёва в «Победителях» и Кондратьева в «Офицере флота». За театральные и экранные работы актёр получил шесть Сталинских премий.
Юрий Горобец: Деникин, директор винного завода и списанный пилот

У Юрия Горобца в один год сошлись генерал Антон Деникин и директор винного завода. В «Хождении по мукам» (1977) он сыграл Деникина, в «Личном счастье» того же года — Михаила Эрастовича Бабулова, директора винного завода и оптовой базы. Военный и хозяйственный руководители принадлежали разным эпохам и разным конфликтам.
А в «Экипаже» Александра Митты Горобец играет второго пилота Мишу, которого списывают с лётной работы. В авиации он остаётся — диспетчером. Рядом с начальственными ролями этот эпизод особенно заметен: опытный специалист сохраняет знания, но больше не решает сам, продолжать ли ему летать.
Владимир Самойлов: начальник перед вопросами рабочих

В биографических публикациях сохранился эпизод: после фронта Самойлов поступил в театральное училище ради будущей жены Надежды Ляшенко. Она соглашалась продолжать отношения только при условии, что он вставит зубы и станет студентом того же училища; Самойлова зачислили сразу на второй курс.
В «Премии» (1974) Сергея Микаэляна он сыграл управляющего строительным трестом Павла Емельяновича Батарцева. Бригада Потапова отказывается от премии за перевыполнение плана, и заседание парткома превращается в разговор о производственных потерях и методах управления. За Батарцева Самойлов получил Государственную премию СССР в 1976 году. Его герой вынужден объяснять собственные решения перед рабочими: Потапов требует обсуждать не благополучный отчёт, а организацию труда. Должность Батарцева сохраняется — только перестаёт быть достаточным ответом на возражения.
Ранее Самойлов играл председателя колхоза Жгутова в «Неоплаченном долге» (1959), Денисова в «Секретаре обкома» (1963), командира красного отряда Назара Думу в «Свадьбе в Малиновке» (1967). Руководящие персонажи появлялись у него в сельской драме, партийной истории и музыкальной комедии.
Есть ли у вас свой любимый экранный начальник из советского кино — и какая сцена с ним врезалась в память сильнее всего?
