На экране вновь разворачивается знакомая до боли история: молодые летчики, полные жизни и надежд, шутят, поют, не ведая, что не всем суждено дожить до Победы. Рустам Сагдуллаев, навсегда оставшийся в памяти миллионов зрителей юным Ромео, наблюдает за собой молодым, сидя рядом с супругой. Он знает эту киноленту наизусть, помнит каждую монтажную склейку. Возможно, сотни, а то и тысячи раз он пересматривал этот фильм, но оторваться от него по-прежнему не в силах.
В тот момент, когда его экранный герой уходит из жизни, он слышит тихие всхлипы. Марина, его жена, редко дающая волю эмоциям, не смогла сдержать слез. Рустам нежно обнимает ее за плечи, пытаясь успокоить: «Что ты, я ведь живой». Сквозь слезы она улыбается и просит: «Пожалуйста, не снимайся больше в таких фильмах». А он, тяжело вздохнув, с грустью произносит: «Таких фильмов больше и не будет».
Встреча, изменившая судьбу: как Сагдуллаев попал в «поющую эскадрилью»
Леонид Быков, гениальный режиссер, подаривший миру «В бой идут одни старики», проявил удивительную неординарность, не устроив Рустаму Сагдуллаеву никаких традиционных проб. Мастер киноискусства вообще не следовал общепринятым правилам: он не требовал от актеров зачитывать фрагменты сценария, чтобы оценить их профессионализм. Быков искал не просто лицедеев, способных изобразить солдат, а живых людей — с определенной внешностью, особым складом характера и неподдельной органикой.
К тому моменту Рустам уже имел за плечами опыт съемок, начав свою карьеру в тринадцать лет, и успел поработать с такими мэтрами, как Родион Нахапетов и Анастасия Вертинская. Однако перед Быковым он ощущал непривычную робость. Режиссер мгновенно уловил эту скованность. Во время их первой встречи он долго расспрашивал о семье, о погоде, обращаясь к юноше подчеркнуто вежливо, на «вы». Сагдуллаев не выдержал напряжения и осмелился произнести:
«Не могли бы вы говорить мне «ты»? Все-таки вы старше…».
Режиссер улыбнулся, и тут же, без лишних слов, перешел к делу, предложив составить график съемок. На робкий вопрос молодого актера: «А как же пробы?» — Быков ответил с обезоруживающей простотой: «Это и были пробы. Ты утвержден». Так Рустам Сагдуллаев стал неотъемлемой частью легендарной «поющей эскадрильи».
Атмосфера на съемочной площадке была поистине уникальной, редко встречающейся в мире кино: она напоминала скорее теплую, домашнюю семью. Актеры не столько играли, сколько проживали свои роли, оставаясь при этом самими собой. Быков, словно внимательный наблюдатель, постоянно ходил между ними с блокнотом, фиксируя каждую мелочь. Любая бытовая деталь, случайная шутка или оговорка могли мгновенно войти в сценарий, придавая ему неповторимую жизненность.
Сергей Иванов, исполнивший роль Кузнечика, был неиссякаемым источником крылатых фраз. Именно так родилась его знаменитая подколка за кадром: «Ромео загрустил, Джульетта в «кукурузнике» умчалась».
Однажды Иванов явился на съемку с распухшей щекой — его подвел флюс. Отменять смену было невозможно. Быков, вместо того чтобы пытаться замаскировать припухлость гримом, предложил неожиданное решение: «Пусть говорит с набитым ртом». Так появился незабываемый эпизод, где Кузнечик, жуя яблоко, докладывает обстановку, придавая сцене особую комичность и реалистичность.
В этой удивительной компании Сагдуллаев обрел друзей на всю жизнь. Особенно тесно он сблизился с «Кузнечиком» Ивановым и грузинским актером Вано Янтбелидзе. Вано был полной противоположностью шебутному Иванову: серьезный, высокий, статный красавец, который с особым трепетом относился к своему внешнему виду. На площадке над ним часто подшучивали из-за его идеально выглаженной гимнастерки. «Вано, бойцы на фронте не наглаживали белье!» — говорил ему режиссер. «Нэт, могло бывать! — упорно стоял на своем Вано. — Вот у меня воротник помятый. Как так можно? Позовите гардэробщицу!» Ему объясняли, что в кино нет гардеробщиц, а есть костюмеры, но Вано все равно кричал «Гардэробщицу!» каждый раз, когда замечал складки на своей гимнастерке.
Плохое знание русского и украинского языков однажды сыграло с грузинским актером злую шутку. Он пригласил друзей пообедать в одно приглянувшееся ему в городе заведение. Привел их к зданию с вывеской «Перукарня». Когда голодная компания зашла внутрь и увидела фены и ножницы, разочарованию Вано не было предела — он не знал, что по-украински «Перукарня» означает парикмахерскую.
Несбывшаяся любовь: тайные чувства к Евгении Симоновой
На экране между Ромео и летчицей Машей вспыхивает нежное, трепетное чувство. В реальной жизни история развивалась почти так же, но с некоторыми нюансами. Женя Симонова, студентка «Щуки», исполняла роль Маши. Рустам, подобно своему герою, был абсолютно очарован ею. Он был счастлив просто находиться рядом, но признаться в своей симпатии боялся до дрожи в коленях.
В перерывах между съемками Быков подходил к Рустаму с блокнотом, задавая вопросы: «А как по-узбекски «небо»? А «трава»?». Актер отвечал, и режиссер тут же виртуозно вплетал эти слова в сценарий, придавая диалогам особую аутентичность.
Те же самые вопросы в фильме Маша задавала Ромео. Когда она спрашивает, как переводится «дом», он произносит длинную, певучую фразу: «Менцезна се ва ма». «Так длинно?» — удивляется Маша. «Это по-узбекски «Я люблю вас…» — отвечает Ромео. Эта фраза стала чистой импровизацией Сагдуллаева, прозвучавшей так искренне и проникновенно.
Произнести слова любви перед камерой оказалось гораздо проще, чем в реальной жизни. Симонова была полностью поглощена учебой. Пока парни бегали купаться на Десну или танцевать в клуб, она сидела в номере с книгами, готовясь к экзаменам. Лишь однажды она согласилась пойти с ними, и для Рустама это событие стало поистине вселенского масштаба. Он ни на шаг не отходил от своей возлюбленной, пытаясь насладиться каждой минутой ее присутствия.
После завершения съемок Рустам несколько раз пытался найти ее в Москве. Приезжал, караулил у училища, но так и не решился подойти. Однажды он позвонил Жене Симоновой из телефона-автомата, предложил встретиться, но она ответила, что устала: «Только после занятий пришла. Давай завтра». Но это «завтра» так и не наступило, потому что у Рустама на этот день был куплен билет в Ташкент.
Признание в любви прозвучало лишь спустя десятилетия, на телепередаче, посвященной очередному юбилею фильма «В бой идут одни старики». Рустам на всю страну рассказал о своей влюбленности в партнершу, а Евгения призналась, что он ей тоже нравился, но и она стеснялась сделать первый шаг, не зная, как выразить свои чувства.
Любовь всей жизни: Марина и дерзкая авантюра с ЗАГСом
Настоящая, земная любовь настигла Рустама Сагдуллаева, когда ему было уже за тридцать. В Ташкенте, в коридорах «Узбекфильма», он увидел девушку, от которой у него перехватило дыхание. Она была поразительно похожа на популярную в то время итальянскую актрису Ромину Пауэр.
Марина работала в костюмерном цехе. Их знакомство началось с неловкой шутки, которая едва не разрушила все. Рустам пришел подшить костюм, примерил его, поблагодарил и направился к выходу. Марина в шутку спросила: «Спасибо — и все? А шоколадку?». Сагдуллаев, не подумав, ляпнул: «Шоколадки нет, но могу детей подарить…».
Марине эта фраза не понравилась. Она сочла его напыщенным пижоном. К тому же «доброжелатели» из цеха тут же нашептали молодой девушке, что у артиста, скорее всего, есть жена и дети. На все его попытки ухаживания, записки со стихами и приглашения она отвечала категорическим отказом: «Жене своей стихи пишите». Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать, что он не женат и не является бабником.
Однажды они вместе отправились на съемки. Марину поселили в гостинице на одном этаже с актерами, а остальных костюмерш разместили на другом. В один из вечеров девушки прибежали в слезах: на их этаже орудовали «ночные бабочки», и их нетрезвые клиенты начали приставать к костюмершам, хватая за руки и ноги, а кто-то и вовсе лез под платья. Услышав об этом, Рустам, не раздумывая, отправился наводить порядок. Когда он поднялся на этаж, местные мужчины, увидев его решительный вид, притихли. В тот вечер Марина впервые поцеловала его в щеку в знак искренней благодарности.
Второй случай оказался еще опаснее. Марина с подругой решили пройтись пешком до съемочной площадки по пустынной дороге. Сагдуллаев ехал следом в машине с режиссером. Внезапно он увидел, как возле девушек притормозил грузовик, из кузова которого начали выпрыгивать крепкие парни. Рустам почувствовал неладное, закричал водителю разворачиваться и, отчаянно сигналя, припугнул парней, которые уже силком затаскивали девушек в свою машину. Те, увидев подмогу, поспешно запрыгнули обратно и резко дали по газам. Рустам тогда так сильно испугался, что начал ругаться на девушек: «Почему вы ходите без мужчин? Мало ли что у них на уме было! Вдруг они бы вас в рабство взяли!».
Марина и Рустам начали встречаться, но на горизонте возникла новая проблема — родители. Мама Марины опасалась, что известный артист «поматросит и бросит». Родители Рустама также не скрывали своего разочарования: они мечтали, чтобы сын женился на узбечке, а Марина была русской. Понимая, что эти бесконечные уговоры о расставании могут затянуться на годы, Сагдуллаев решился на дерзкую авантюру.
Однажды зимой он попросил Марину помочь с какими-то документами — мол, нужно просто постоять рядом — и привез ее к обычной панельной девятиэтажке. Оставив ждать в машине, он убежал, а через полчаса вернулся и позвал ее за собой. Они вошли в маленькую каморку с зелеными стенами. Как только они переступили порог этой комнаты, заиграл марш Мендельсона. Марина даже не сразу поняла, что происходит, пока не увидела свой паспорт в руках у незнакомой женщины, стоящей за одиноким столом. Она дернулась, чтобы выхватить свой документ, но Рустам крепко сжал ее руку и сказал: «Не позорь меня. Стой тихо».
Он заранее договорился о росписи и никому об этом не сказал. Когда регистратор начала свою торжественную речь, Рустам, нервничая, перебил: «Нельзя ли покороче?». «Хорошо, — ответила женщина, — Согласны ли вы…». «Она согласна. И я согласен. Расписывайте», — не унимался Сагдуллаев. На вопрос о том, будет ли жена брать фамилию мужа, он тоже ответил за нее, не дав опомниться: «Меняем!». Так Марина Кисина стала Сагдуллаевой, даже не успев возразить, что ей нравилась ее девичья фамилия.
Из ЗАГСа они поехали прямиком к теще. Рустам с порога заявил: «Могу вам нравиться или нет, но я теперь законный муж вашей дочери» — и протянул паспорт. Тамара Ивановна открыла документ, посмотрела и победоносно произнесла: «Ну вот, говорила же, что ты был женат! Вот штамп о разводе!». Рустам побледнел. Он выхватил паспорт и увидел: сотрудницы ЗАГСа в спешке перепутали печати. И у него, и у Марины в документах красовалось «Брак расторгнут» вместо «Брак зарегистрирован». Пришлось мчаться обратно исправлять ошибку. Но этот конфуз как-то разрядил обстановку, и с тещей он в итоге подружился. Родители Рустама тоже смирились с его выбором, особенно когда узнали, что невестка — прекрасная рукодельница и швея, что в Узбекистане ценится очень высоко.
Испытания и возрождение: как Марина спасла семью в тяжелые времена
Рустам — вспыльчивый, восточный мужчина, привыкший, что слово мужа — закон. Марина — волевая, не покладистая, готовая спорить до последнего. Из-за разницы темпераментов в их семье, пусть и не часто, стояла такая ругань, что стены тряслись. После одной крупной ссоры Сагдуллаев демонстративно собрал чемодан.
«Хватит с меня, ухожу!»
— заявил он.
Марина спокойно посмотрела на него и сказала:
«Хочу, чтобы ты знал одно. Я — женщина, которая назад не принимает. Если сейчас уйдешь, обратно уже не вернешься. Туда-сюда бегать не позволю!».
Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она не шутит. Чемодан тут же был разобран. В вопросах верности она тоже придерживалась радикальных методов профилактики. Однажды предупредила мужа: проверять и следить не будет, но если узнает об измене, отомстит так же: «Когда будешь заходить в подъезд, все соседи будут знать, что это ты пришел. Потому что твои ветвистые рога будут скрестись о каждую дверь!». С тех пор Рустам решил, что на других женщин лучше даже не смотреть. На всякий случай.
Когда пал Советский Союз, для актера Сагдуллаева наступили поистине темные времена. Киноиндустрия практически остановилась. Он пытался снять свой собственный фильм, но его картина оказалась «на полке» на целых пятнадцать лет. В новых реалиях он оказался невостребованным, его вычеркнули из списков всех киностудий. Многие его коллеги в те годы сдались. Кто-то ушел торговать на рынок, кто-то начал пить. Рустам тоже был готов опустить руки, но семью спасла Марина.
Она не стала упрекать мужа и гнать его на тяжелую работу. Просто взяла дело в свои руки — на сбереженные деньги открыла ателье, затем еще одно. Она стала главным добытчиком в семье, ни разу не упрекнув мужа в том, что он сидит без работы. «У нас дети, ради них мы должны быть сильными. Нельзя нюни пускать», — говорила она, вселяя в него веру и надежду.
Ее безграничная поддержка удержала Рустама от бутылки и глубокой депрессии. Вместе они вырастили двоих замечательных детей — дочь Наврузу и сына Равшана, в честь которого Рустам позже назовет свою собственную киностудию. Сегодня кино в Узбекистане снова оживает, Сагдуллаева приглашают в российские проекты, где он играет уже не юных мальчишек, а мудрых отцов и дедов. Но для миллионов людей он навсегда остался тем самым Ромео, чья история любви и дружбы тронула сердца.
Что вы думаете о судьбе Рустама Сагдуллаева — можно ли назвать его историю примером стойкости и преданности? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм