Начало 70-х годов прошлого века погрузило Белорусскую ССР в пучину леденящего ужаса. На протяжении четырнадцати лет Витебск, Полоцк и прилегающие к ним районы становились ареной чудовищных преступлений: женщины подвергались насилию и погибали от рук неизвестного маньяка. В то время как четырнадцать человек, не причастных к зверствам, под давлением следствия признавались в содеянном, истинный душегуб оставался на свободе. Его поимка произошла лишь в декабре 1985 года, когда страна уже привыкла жить в страхе.
История этого кошмара началась 7 апреля 1947 года в скромной белорусской деревне Ист, где на свет появился Геннадий Михасевич. Его детство было омрачено неблагополучной обстановкой в семье: отец, Модест, превращался в агрессивного тирана, едва выпив лишнего, и тогда несчастная мать вынуждена была искать спасения за пределами родного дома. С ранних лет Гену дразнили «сыном алкаша», что глубоко ранило его детскую психику и формировало заниженную самооценку.
Сломанная юность и первая жертва
Замкнутый и нелюдимый мальчик вырос в робкого подростка, который испытывал трепет перед девушками, но не осмеливался даже заговорить с ними. Его часто высмеивали, однако спустя годы Геннадий все же смог завязать роман с односельчанкой Леной. Их отношения прервались, когда юноша отправился на армейскую службу. Через год Михасевича комиссовали из-за обнаруженного гепатита, но долгожданное возвращение к возлюбленной обернулось горьким разочарованием: избранница успела выйти замуж за другого.
Не в силах оставаться в родной деревне, Михасевич перебрался в Городок, расположенный в 55 километрах от Витебска, где поступил в техникум. Спустя год после пережитой личной драмы Геннадий нашел способ выместить свою обиду, но не на Лену, а на всех женщинах в целом. По дороге к родителям мужчина погрузился в мрачные размышления о своей жизни и едва не решился на самоубийство. В этот критический момент его внимание привлекла девятнадцатилетняя Людмила Андаралова, возвращавшаяся с отдыха в Краснодарском крае. Михасевича охватили смешанные чувства — от ярости до возбуждения. Студент набросился на девушку, изнасиловал ее и задушил голыми руками. Это стало началом кровавой серии, которая продлится долгие четырнадцать лет.
Кровавый след: Серия ошибок
Всего через полгода после убийства Людмилы Михасевич вновь вышел на охоту, присмотрев новую жертву на окраине Витебска, у керамзитового завода. Мужчина спросил у девушки время, и когда та опустила взгляд на часы, он принялся душить ее удавкой. В последний момент молодая женщина сумела просунуть руку в петлю, а затем прокусила ладонь обидчику, пытавшемуся зажать ей рот.
Жертва отчаянно закричала. Ее крики услышали школьники, которые, начав громко петь и светить фонариками, надеялись спугнуть преступника. Их план сработал, и Михасевичу пришлось спешно ретироваться. Озлобленный маньяк тут же переключился на новую цель, и на этот раз его ужасающий замысел воплотился в реальность: утром в лесу у поселка Руба был обнаружен труп с кляпом во рту.
Самое поразительное, что за убийство Людмилы Андараловой уже был осужден человек по фамилии Глушаков. Поэтому, когда на месте очередного преступления нашли удавку, эта важнейшая улика таинственным образом исчезла — следователи не собирались связывать два дела воедино. Тем временем настоящий маньяк продолжал свои злодеяния на окраинах Витебска: в апреле и июле 1972 года он задушил еще двух женщин. На этот раз милицию повели по ложному следу показания свидетельницы, которая рассказала о трех мужчинах с овчаркой, замеченных ею близ станции «Лучеса». В итоге за решеткой оказались Валерий Ковалев, Николай Янченко и Владимир Пашкевич.
Следователь Михаил Жавнерович, известный как «Белорусский Мегрэ» за свою якобы стопроцентную раскрываемость, запугивал арестованных смертной казнью, выбивая из них признания под давлением. Дело было сфабриковано, и в итоге Янченко получил 2,5 года, Пашкевич — 12, а Ковалев — 15 лет лишения свободы. Однако убийства не прекратились. На танцплощадке Михасевич познакомился с привлекательной девушкой, но свидание закончилось расправой, поскольку пассия имела неосторожность посмеяться над неопытным в интимных вопросах мужчиной. Окончив техникум, Михасевич вернулся в Ист и устроился в Дисненский совхоз. Пару лет ему удавалось сдерживать порывы агрессии, но в 1975 году маньяк убил двух девушек: близ деревень Зуи и Нача. Вторая жертва неожиданно очнулась после попытки удушья, и тогда преступник заколол ее ножницами.
Примерный семьянин с дьяволом внутри
Социальное положение Михасевича постепенно улучшалось: он устроился слесарем-наладчиком в совхоз, женился на продавщице и перебрался в Солоники. Страшно представить, но серийный убийца считался в своем окружении отличным работником и примерным семьянином: у супругов родилось двое детей.
Жена гордилась Геннадием, не подозревая, что золотую коронку получила потому, что мужчина расплавил кольцо одной из своих жертв, а пассатижи были не подарком благодарного начальства, а украдены у убитой женщины. Михасевич обожал дочку, которую назвал Леной, в честь своей первой любви. Он не ощущал никакого диссонанса, полагая, что вполне можно нянчить наследницу, а после — отправляться на кровавое дело, убивая чужих дочерей. Жену Геннадий уважал и лишь однажды ночью бросился ее душить — во сне. Супруга испугалась, но успокоила себя мыслью, что возлюбленный просто переутомился и увидел кошмарный сон. Однако истинный кошмар Геннадий творил наяву.
Теперь он подкарауливал девушек между Полоцком и Новополоцком, часто забирая их с безлюдных остановок. Характер убийств изменился: маньяк душил жертв ремнями, косынками, шарфами, делал кляп из подручных средств, снимал с умерших обувь и засыпал тела землей. А в 1981 году Михасевич и вовсе стал «цеплять» попутчиц, предлагая подвезти их на своем красном «Запорожце». Помните таксиста, сыгранного Яном Цапником в сериале «Метод»? Так вот, его герой, Георгий Андриевич, во многом списан с реального Геннадия Михасевича.
Одна из попутчиц попросила Михасевича остановить машину у поля, чтобы нарвать цветов, и подобная сцена была показана в сериале с Паулиной Андреевой. В эпизоде душегуба ослепили и посадили, реальный же маньяк все больше входил во вкус: если в 1982 году он убил пятерых, то в 1984 году число жертв составило двенадцать человек. Почему же, несмотря на единый почерк преступлений, Геннадия не могли поймать четырнадцать лет?
Правосудие в лабиринте лжи
Четырнадцать лет бездействия правосудия обернулись трагедией для четырнадцати невинных людей, осужденных за преступления Михасевича. Следствие было настолько одержимо идеей стопроцентной раскрываемости, что ловко подгоняло факты, подтасовывало улики и шантажировало подозреваемых, чтобы выбить признание. Мы уже упоминали Глушакова, которого посадили за убийство первой жертвы Геннадия Михасевича, и троицу парней, оказавшихся не в том месте и не в то время. Но были и другие: Николая Терюню расстреляли, Олег Адамов провел за решеткой пятнадцать лет, Владимир Горелый потерял в тюрьме зрение.
Один из обвиненных в убийстве был другом жертвы — он обнаружил бездыханное тело девушки, за что и оказался в тюрьме. В 1984 году из-за подлога арестовали водителя, работавшего около станции «Лучеса» — в его квартире при обыске неожиданно нашли фото убитой женщины. При этом служители правопорядка не гнушались избиениями, угрозой расстрелом и прочими методами, чтобы «расколоть» подозреваемых.
Михасевич не просто продолжал убивать, но и внимательно следил за тщетными попытками правосудия дотянуться до него. Витебский душитель примкнул к рядам народной дружины, патрулирующей улицы, и живо интересовался ходом следствия. Благодаря этому маньяк выяснил, что на красные «Запорожцы» объявили охоту, и поэтому стал пользоваться служебными машинами. Провалилась и ловля «на живца», ведь Геннадий знал о подставных попутчицах с микрофонами.
Разоблачение и страшная правда
Реальная угроза нависла над Михасевичем, когда на горизонте появился молодой следователь Николай Игнатович. Именно он заново просмотрел кипы дел прошлых лет и объединил их в единое целое, поняв, что в области орудует серийный маньяк. В Витебск подоспели дополнительные силы милиции, а о поисках душегуба объявили по радио и телевидению.
Геннадий запаниковал, тем более что нити расследования вели в Солоники, к его красному «Запорожцу». В отчаянии Михасевич собственноручно написал послание, которое отправил в местную газету: дескать, ответственность за убийства берет на себя организация «Патриоты Витебска», состоящая из мужчин, мстящих советскому режиму и женам-изменницам. А потом записку маньяк оставил… во рту своей тридцать шестой жертвы.
Игнатович распорядился проверить почерк всех мужчин области по служебным письмам и заявлениям, а затем — изучить объяснительные местных владельцев автомобилей. Графологический анализ установил, что «Патриоты Витебска» и Геннадий Михасевич — это одно и то же лицо. Вот только дома подозреваемого не обнаружили — маньяк взял отпуск и поехал к родне в Горянь, намереваясь оттуда отправиться в Одессу. Но не успел.
Признание
Михасевич до последнего не верил, что все кончено. В РОВД он утверждал, что его машину угнали, а записку составить заставили злоумышленники. Когда же в квартире маньяка нашли вещи жертв, он решил притвориться сумасшедшим, чтобы избежать уголовного срока.
«Когда душил, то через свои руки от женщин силу почерпывал. Был сам себе врач. После убийства становилось легче. Особое удовольствие получал, когда жертва трепещется. Оно усиливалось, если женщина сопротивлялась, царапалась, боролась», — заявлял убийца.
Однако фокус не прошел: психотерапевты признали Михасевича дееспособным. Но и тут Геннадий отыскал повод для радости — он был уверен, что прославится на весь СССР. На суде доказали тридцать шесть совершенных мужчиной убийств, сам же он настаивал, что жертв было сорок три. Безжалостному душегубу дали высшую меру наказания, а вот расстреляли его или же ослепили в тюрьме — до сих пор спорят журналисты.
Цена чужих ошибок: Эхо «Витебского дела»
Разумеется, следом началось масштабное разбирательство в МВД: двести сотрудников получили обвинения, а следователь Михаил Жавнерович стал главным фигурантом дела о злоупотреблении служебными полномочиями. Большинство отделалось выговорами, понижениями в должностях и увольнениями, зональный прокурор отсидел четыре года, а Жавнеровича в итоге освободили по амнистии.
Такое положение дел совершенно не устраивало людей, которые провели годы за решеткой за преступления Михасевича. Так, Валерий Ковалев вышел из тюрьмы спустя двенадцать лет, но извинений от прокурора и бывшего главного следователя так и не получил.
«Ради чьих-то звезд и наград у меня забрали 12 лет жизни. За это мне выплатили компенсацию в размере трех тысяч 700 рублей. При этом удержали подоходный налог и налог на бездетность. А кто мне дал условия иметь детей и какой подоходный налог за тюремное содержание?» — писал Ковалев генсеку ЦК КПСС.
Валерий лично встречался с Жавнеровичем, а еще виделся с судьей, отправившим его в тюрьму.
«Когда я освободился, передачу ему привез, покушать. И каждый год ему потом возил. Зачем? В наказание. А он эту передачку хватал и бежал в прокуратуру, проводил экспертизы, думал, я его отравить хотел. Когда мы вышли, всех посетили. Никого не били. Важно было присутствие, — пояснял Ковалев. — Это же намного страшнее, чем бить. Они же, половина, кончили все не очень сладко».
История «Витебского дела» навсегда останется мрачной страницей в истории советского правосудия, напоминая о том, как стремление к показателям может привести к чудовищным ошибкам и искалеченным судьбам. Многие из тех, кто пострадал от ложных обвинений, так и не смогли оправиться от пережитого, а их боль и несправедливость продолжают жить в памяти.
Как вы считаете, достаточно ли суровым было наказание для тех, кто фабриковал дела и ломал жизни невиновных людей? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм