Съемочная площадка фильма «Гуттаперчевый мальчик» стала местом, где судьба свела двух, казалось бы, совершенно разных людей. С одной стороны — прославленный мхатовец Алексей Грибов, чье имя гремело по всей стране, но чья жизнь была омрачена пристрастием к алкоголю. Он регулярно появлялся перед камерой в состоянии, далеком от идеального, вызывая раздражение у окружающих. С другой — юная ассистентка режиссера Наташа Валандина, которая с неприкрытым презрением наблюдала за пьяными выходками звезды.
Никто не мог предположить, что именно эти двое станут героями невероятной истории любви. Однажды, в короткий перерыв между дублями, Грибов, словно очнувшись от наваждения, отвел девушку в сторону. Глядя ей прямо в глаза, он произнес фразу, которая изменила всё:
«Наташенька, хотите я посвящу вам трезвость?».
От неожиданности Наташа растерялась, но, повинуясь какому-то внутреннему порыву, резко ответила:
«Да».
Этот странный диалог положил начало роману, который навсегда перевернул жизнь народного артиста, превратив его из одинокого, пьющего гения в человека, с которого хотелось брать пример.
Неожиданное знакомство и «алтарь» в коммуналке
Первая встреча будущих влюбленных произошла при весьма курьезных обстоятельствах. Съемки «Гуттаперчевого мальчика» застопорились из-за отсутствия исполнителя одной из главных ролей — клоуна Эдвардса, которого играл Алексей Грибов. Всем было очевидно, что артист вновь ушел в запой. Режиссер, понимая, что крики и угрозы бесполезны, решил прибегнуть к нестандартному решению: отправить за «пропавшим» актером молодую, обворожительную ассистентку. Расчет был прост — возможно, перед юной красавицей мэтру станет стыдно.
Наташа отправилась по адресу коммунальной квартиры на улице Кирова. Грибов открыл дверь, его лицо было мрачным, выражающим готовность выпроводить незваную гостью и продолжить свое падение в бездну. Но, увидев на пороге Наташу, он вдруг замер, а затем начал пятиться назад, вглубь комнаты. Девушка решительно последовала за ним и остолбенела от удивления: за стеклом книжного шкафа народного артиста, словно драгоценная реликвия, стояла ее фотография.
Это был старый номер журнала «Огонек», для которого она позировала несколькими годами ранее, будучи пионервожатой — серьезная, ясноглазая девушка в красном галстуке. Смущенный Грибов пытался прикрыть этот «алтарь» своей широкой спиной, но было поздно. Наташа уже все увидела.
«Даже спрашивать ничего не буду. Поехали работать!»
— строго произнесла красавица с обложки. Всю дорогу до студии Грибов ехал с недовольным выражением лица.
Уже на съемочной площадке Наташа, сменив гнев на милость, налила ему горячего чаю и уложила спать, прервав тяжелый запой. Фильм был доснят, но история только начиналась. Когда Валандина уехала на следующую картину в Ленинград, Грибов, охваченный внезапным чувством, ринулся за ней, чтобы признаться в любви. Так завязались их отношения, в которые поначалу мало кто верил.
Сложный лабиринт личной жизни
К моменту встречи с Наташей личная жизнь Алексея Грибова представляла собой настоящий клубок противоречий, распутать который он, казалось, был не в силах. В той же самой коммунальной квартире, где он проживал, обитала его первая супруга, Елена Владимировна Барановская. Она была старше артиста на десять лет и являлась вдовой его первого театрального учителя.
Их брак был заключен в тяжелые военные годы, в 1941 году. Грибов встретил Елену, когда та только что потеряла мужа, пряталась от дождя на автобусной остановке, голодная и без средств к существованию. Он предложил ей отправиться в эвакуацию вместе с МХАТом, а по пути сделал предложение, но лишь для того, чтобы она могла пользоваться его продуктовыми карточками. Даже после развода Алексей Николаевич продолжал опекать бывшую жену, и его новая семья годами носила ей еду и лекарства.
Но на этом сложности не заканчивались. В театре у Грибова завязался служебный роман с актрисой Изольдой Апинь, которая в 1947 году подарила ему сына Алешу. Ради ребенка Грибов возглавил жилищный кооператив на улице Горького, получил квартиру и отдал ее Изольде с сыном. Сам же он остался жить в коммуналке с Еленой. Изольда Федоровна долго не могла смириться с появлением молодой Наташи в его жизни. В театре она разыгрывала перед коллегами настоящий спектакль под названием «счастливая семья», делая вид, что у них с Алексеем Николаевичем все замечательно, а Наташа — лишь временное увлечение.
Однажды подруга Наташи, узнав об этом, решила позвонить Изольде Апинь домой и попросить Грибова к телефону.
«Алексей Николаевич спит, я не буду его будить»,
— не дрогнув голосом, соврала Изольда Федоровна, хотя Грибов в этот момент спал перед спектаклем всего в нескольких метрах от звонившей.
Несмотря на все эти перипетии, он никогда не бросал сына, привозил ему из-за границы дорогие подарки и одежду, но жить хотел только с Наташей. Официально они расписались лишь спустя десять лет совместной жизни, и то ради того, чтобы на гастролях их селили в один номер.
Трогательный папа и гурман с причудами
Для дочерей Наташи от первых браков — Маши и Алены — появление знаменитого артиста в доме прошло незаметно, словно он всегда был частью их жизни. Грибов не пытался воспитывать их в строгости или читать нотации. Напротив, он всеми силами старался угодить девочкам, и они это очень ценили. Дома народный артист, которого страна знала по ролям Ленина и суровых начальников, превращался в трогательного и смешного человека. Он обожал подтрунивать над падчерицами, любуясь старшей Аленой: «Ну, Аленка, у тебя глаза — как чашки!». А младшую Машу тут же утешал: «А у тебя — как блюдца!».
Он ревностно следил за их кавалерами. Если Алена задерживалась на свидании, Грибов, не раздумывая, надевал пальто прямо поверх халата и выходил «дежурить» к подъезду. Однажды, увидев старшую падчерицу, выходящую из машины с огромным букетом, он толкнул Машу в бок: «Ну что, Машка, завидуешь? Ничего! Ещё не такие у тебя будут!». Эти моменты раскрывали его как любящего, заботливого отца, готового на все ради своих девочек.
Алексей Николаевич оказался гурманом с весьма специфическими вкусами, которые не всегда находили понимание у его близких. Из заграничных поездок он непременно привозил французские сыры — камамбер, бри, а особенно любил рокфор. Причем он учил домашних выбирать самый «червивый», с черной плесенью. Наташа морщилась и называла его любимые сыры «ржавой селедкой», но Грибов лишь посмеивался. Он вообще питал особую страсть ко всему рыбному: судаку по-польски, копченым миногам. Не любил только треску, но находчивая жена однажды приготовила ее с травами и сказала, что это «белорыбица», и артист съел блюдо с огромным удовольствием.
Перфекционист на сцене и бунтарь в жизни
В профессиональной деятельности Алексей Грибов был перфекционистом до мозга костей. Он категорически не признавал халтуры и считал, что артисту всегда необходимо «зеркало» — режиссер. Однажды, когда актеру Анатолию Васильеву доверили ставить спектакль, на репетиции он неосторожно сказал Грибову: «Алексей Николаевич, вы сами знаете, как играть». Артист вспылил: «Уберите этого! Позовите мне Ефремова!». Он был уверен, что только под чутким руководством настоящего мастера можно добиться идеального результата.
Власти его любили и осыпали наградами, но он держался от чиновников на почтительном расстоянии. Когда могущественная Екатерина Фурцева предложила ему возглавить МХАТ перед назначением Ефремова, он категорично ответил: «Мое дело — играть, больше я ничего не умею». На свое 70-летие в ресторане «Прага» Грибов запретил звать кого-либо из министерства, заявив: «Никогда на моем празднике не будет чиновников». Фурцева, по слухам, была сильно обижена таким пренебрежением.
Но от роли вождя мирового пролетариата деваться было некуда. Костюм Ленина — кепка, жилетка, манишка — постоянно висел у него дома в шкафу. 7 ноября, в День Великой Октябрьской революции, он буквально мотался с концерта на концерт в гриме Ильича. Грибов находил особое развлечение в том, чтобы наблюдать за реакцией людей, когда его машина останавливалась на светофорах. Водители и пешеходы, видя на заднем сиденье «живого Ленина» с лукавым прищуром, впадали в ступор, а некоторые даже крестились от неожиданности.
При всей своей внешней серьезности он был невероятно азартен. Болел за «Спартак», обожал бега и часто посещал ипподром. Он отлично водил машину и прекрасно разбирался в ее починке, ведь его отец был одним из первых шоферов в Москве. Гуляя с падчерицей по старой Москве, он мог часами рассказывать, где до революции мужики похмелялись рассолом из бочки, или делиться байками про калачи: мол, ручка у булки была сделана для того, чтобы ее могли держать грязными руками золотари — чистильщики нужников. Хлеб съедали, а ручку выбрасывали.
Последний удар судьбы и примирение
Беда пришла совершенно неожиданно. На гастролях в Ленинграде, прямо во время спектакля «Три сестры», у Грибова случился инсульт. Он начал припадать на ногу, речь стала невнятной. Из зала раздался крик врача: «Дайте занавес! У актера инсульт!». Грибов с огромным трудом добрался до гостиницы и смог позвонить жене. Наташа по одному его голосу поняла, что произошло. Она велела ему открыть дверь номера и ждать, а сама первым же рейсом вылетела в Ленинград.
Следующие пять месяцев она провела рядом с ним в больничной палате, попросив поставить вторую койку. Грибов заново учился писать, ходить и говорить, и жена каждый день помогала ему в этом нелегком процессе. Когда его привезли домой, главным лекарством стала маленькая внучка Катя. Она ползала по деду, смешила его, и суровый народный артист шел на поправку. Казалось, болезнь отступила. Он даже начал преподавать актерское мастерство, а студенты приходили к нему домой с гостинцами, относясь к нему как к родному отцу. Но судьба готовила новый, еще более жестокий удар: врачи обнаружили у него рак легких.
На каждый день рождения жены Грибов дарил ей ровно столько цветов, сколько ей исполнялось лет. В тот последний год, уже будучи тяжело больным, он с помощью падчерицы объездил пол-Москвы в поисках особого подарка — пряжи, черного мохера, о котором мечтала Наташа. В день праздника Наташа вышла в коридор квартиры и увидела роскошный букет алых роз. Но радость тут же сменилась дрожью: цветы были обмотаны мотками той самой черной шерсти. Сочетание красного и черного показалось ей траурным, предвещающим беду. И беда действительно пришла — вскоре Алексея Грибова не стало.
После ухода артиста из жизни произошло еще одно важное событие. К вдове пришел его сын Алеша, который ранее избегал общения с семьей отца. Он узнал, что Наташа лежит без сил, и не стал ее тревожить долгими разговорами. Протянул лишь короткую записку. Она начиналась словами: «Разрешите поцеловать Вашу руку». Это был конец многолетней холодной войны. Сын признал, какую огромную роль эта женщина сыграла в жизни отца, и решил, что им необходимо поддержать друг друга в это тяжелое время.
Алексей Грибов ушел, зная, что его любят. Как позже поделилась сама Наташа:
«Я любила его, как не знала, что можно любить».
Что вы думаете о такой трансформации человека ради любви? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм