Советское кино обожало перевоплощения. Но знаменитые образы редко держались на одном гриме: мешковатый костюм, очки в толстой оправе, парик, стянутая клеем кожа — это только половина работы. Вторая оставалась за актёром. Походка, голос, привычка обмахиваться веером или жаловаться на спину — по таким деталям зритель и верил, что перед ним другой человек.
В этой подборке — семь актёров, чьи самые известные образы рождались на стыке костюмерной и актёрской работы. Кого-то гримировали до неузнаваемости, кому-то хватало светлых волос и очков. А кто-то играл женщину, оставаясь узнаваемым мужчиной.
Георгий Милляр: Баба-яга с больной спиной
В «Морозко» 1964 года Баба-яга сначала трёт спину, потом устало опускается на порог избушки, потом занимается домашними животными. Нос, космы и лохмотья обозначают сказочное существо, но возраст здесь не только в морщинах. Милляр играет физическое неудобство: его героине приходится беречь больную спину и искать положение, в котором легче сидеть.
Колдовская власть соседствует с хозяйственными заботами. Сказочная опасность никуда не исчезает, но к ней добавляются движения сварливой старухи. Волшебница распоряжается избушкой, а собственное тело не всегда ей подчиняется. Смешное рождается на этом стыке.
Впервые Милляр сыграл Бабу-ягу у Александра Роу в «Василисе Прекрасной» 1939 года. К этому образу он вернулся спустя 25 лет. Женские роли были у него и до киносказок: в геленджикском театре, где он начинал бутафором, ему пришлось заменить заболевшую исполнительницу Золушки. Позднее он учился в Школе юниоров при Театре Революции. За сказочной внешностью стоял не только грим, но и театральный опыт.
Алиса Фрейндлих: очки от чужого отца
Очки в толстой оправе для Людмилы Прокофьевны Калугиной принёс на съёмки оператор Владимир Нахабцев. Они принадлежали его отцу. Мешковатый костюм для первого образа начальницы Фрейндлих выбрала сама в костюмерной «Мосфильма», а платье для преображения заказывали в Доме моделей. Два гардероба — два впечатления от одной женщины: сначала одежда скрывает фигуру, потом подчёркивает её. Менять очертания лица гримёрской маской не понадобилось.
В комедии Эльдара Рязанова 1977 года Фрейндлих сыграла директора статистического учреждения. Режиссёр пригласил её без проб. А чтобы помочь театральной актрисе держать характер героини в развитии, снимал картину строго в хронологическом порядке — от «мымры» к влюблённой женщине. Переключаться между двумя состояниями каждый день актрисе не требовалось.
Главное в этой роли происходит раньше, чем героиня получает новый наряд. Калугина плачет перед Новосельцевым, оставаясь в прежнем строгом костюме и очках. После оскорблений она перестаёт держать служебную непроницаемость. Фрейндлих играет обиду и растерянность ещё до появления нового платья — знакомое лицо выглядит иначе: меняется поведение человека.
Олег Табаков: мисс Эндрю с походкой тёщи
Властную походку, мимику и требовательные интонации мисс Эндрю Табаков, по его собственным словам, подсмотрел у своей тёщи. Остальное было технической работой. Актёр осваивал маникюр и хождение в женских туфлях. Обувь требовала иной походки, костюм менял силуэт, накрашенные ногти становились частью образа рук.
В музыкальном телефильме Леонида Квинихидзе 1983 года нет переодевания внутри сюжета: персонаж действительно женщина. Окружающие не должны раскрывать никакого обмана. Как вспоминали создатели картины, женскую роль режиссёр отдал мужчине потому, что актрисы не хотели играть настолько деспотичную и отталкивающую героиню. Сложный грим, полностью меняющий лицо, при этом не понадобился.
Одна деталь не прижилась. Табаков предложил металлическую фиксу на зубе, но Квинихидзе попросил её снять: с такой улыбкой мисс Эндрю становилась похожа на уголовницу. Привлекающая внимание деталь сделала бы образ выразительнее, но увела бы его от роли воспитательницы.
Инна Чурикова: Марфушка и орехи на пробах
На пробах «Морозко» Чурикова конкурировала с Тамарой Носовой. Роль Марфушки она получила, по её рассказу, во многом потому, что азартно щёлкала орехи зубами, не жалея их. Съёмки шли в 1964 году у Александра Роу, ещё во время её учёбы.
Подчёркнутый румянец, платки и мимика создали гротескный облик. Настолько, что при первом просмотре озвученного фильма актриса, по её словам, разрыдалась, сочла себя слишком некрасивой и всерьёз думала об уходе из кино.
В сюжете мачеха отправляет дочь в лес, рассчитывая получить богатство. Марфушка требует подарков и не понимает, почему награда досталась Настеньке. С Морозко она грубит, хотя ждёт от него выгоды. Костюм даёт первое впечатление, а требовательные ответы раскрывают избалованную дочь.
Отдельная история — яблоко. В одном из кадров актриса должна была есть яблоко, но вместо него получила репчатый лук. Она действительно ела его, делая вид, что это яблоко, и скрывая реакцию на вкус. Эта задача относится уже к исполнению, а не к внешнему оформлению роли.
Александр Демьяненко: блондин поневоле
Светлые волосы Шурика давались дорого. По рассказам актёра, обесцвечивающий состав раздражал кожу головы так, что она покрывалась волдырями, и возникал риск облысения. К 1973 году, когда Гайдай снимал «Иван Васильевич меняет профессию», Демьяненко от обесцвечивания отказался. В этой картине его оставили с натуральным тёмным цветом.
До «Операции „Ы“ и других приключений Шурика» 1965 года он уже сыграл Митю в «Ветре» 1958 года и лейтенанта Ивлева в «Мире входящему» 1961 года. Обе картины поставили Александр Алов и Владимир Наумов. Ивлев сопровождает раненого советского солдата и беременную немку в последние дни войны.
Для Шурика тёмные волосы осветлили, добавили очки и новую причёску. Так закрепился облик студента, которого зрители стали связывать с самим исполнителем. Осветление приходилось повторять, кожа раздражалась. По сравнению с возрастным гримом перемена была небольшой, но требовала регулярной работы.
В новелле «Наваждение» рассеянность Шурика возникает из конкретного действия: он идёт за Лидой, читая её конспект, и почти не замечает окружающего. Очки обозначают студента. А сосредоточенность на записях объясняет, почему он оказывается в чужой квартире.
Демьяненко сожалел, что популярность Шурика заслоняет «Мир входящему», «Мой добрый папа» и «Угрюм-реку», где он сыграл приказчика Илью Сохатых. Светловолосый герой оказался настолько узнаваемым, что другие экранные образы актёра отошли для зрителей на второй план.
Александр Калягин: обед в корсете
Калягин, по его словам, почти не снимал женский костюм и корсет даже в обеденные перерывы — так и успевал пообедать в буфете. Работа над ролью совпала с личной трагедией: незадолго до съёмок умерла его жена. По признанию актёра, погружение в эксцентричный комедийный образ стало для него спасением от горя.
В телефильме Виктора Титова 1975 года он играет Бабса Баберлея. Скрываясь от полиции, герой оказывается в женской одежде, а затем выдаёт себя за богатую бразильскую тётю Чарли. Основой комедии стала пьеса Брэндона Томаса «Тётка Чарлея».
Готовясь к съёмкам, Калягин и Титов смотрели американскую экранизацию пьесы и короткометражную «Женщину» Чарли Чаплина. Изучали дамские журналы. Актёр использовал воспоминания о матери и тётках: позы, жесты, обращение с веером, кокетливые взгляды. Парик и платье дополнялись поведенческими деталями.
Он играет мужчину, которому приходится изображать женщину. Зритель знает тайну Бабса, тогда как окружающие принимают его за миллионершу. Узнаваемое мужское лицо комедию не разрушает: оно сохраняет разницу между тем, что видим мы, и тем, во что верят персонажи.
Наталья Тенякова: баба Шура в неполные сорок
Бабу Шуру в «Любови и голубях» Владимира Меньшова 1984 года Тенякова играла, когда ей ещё не было сорока. Возрастное впечатление создавал старушечий грим. В рассказах о съёмках упоминается специальный стягивающий клей: он делал морщины глубокими, и актрисе приходилось прилагать усилия, чтобы работала мимика. Характерный деревенский говор и интонации героини, по этим же рассказам, были срисованы с пожилой дачной соседки.
На роль она согласилась, зная, что внешность изменят для пожилого персонажа. Экранным супругом бабы Шуры, дядей Митей, стал её муж Сергей Юрский. Их герои живут по соседству с Кузякиными, но у них своя семейная история: он ищет возможность выпить, она распознаёт его уловки. Это не два отдельных старческих портрета, а пара, чьи привычки раскрываются только в совместных сценах.
В эпизоде с мнимой смертью бабы Шуры дядя Митя рассчитывает получить сочувствие и выпивку. Появление жены разрушает выдумку. Тенякова не изображает беспомощность: её героиня быстро разбирается в происходящем и возвращает мужа к действительности. Грим прибавляет годы, но не лишает бабу Шуру энергии.
А чьё перевоплощение в советском кино кажется вам самым убедительным — и что здесь важнее: грим, голос или походка?
ДЗЕН
Телеграм