В столичной квартире, куда семья известных актеров только-только переехала, внезапно раздался оглушительный грохот. Казалось, стены вот-вот рухнут. Дочь Татьяна, возвращаясь из школы, услышала этот шум и, охваченная паникой, бросилась в квартиру. В коридоре её взору предстала поистине апокалиптическая картина: посреди комнаты стоял всенародный любимец, добрейший «дед» советского кинематографа Иван Петрович Рыжов. Его лицо было искажено от ярости, а в руке он держал тяжеленный чугунный утюг. Этим утюгом, с крестьянским размахом, он методично превращал в щепки новенький, дорогой финский кухонный шкаф.
Причина такого неистовства оказалась до банальности проста: шкаф никак не хотел проходить в дверной проем кухни. Соседка Нина Гребешкова, переезжавшая в тот же дом, сумела затащить свою мебель через окно, заручившись помощью крановщиков. У Рыжовых же шкаф застрял намертво. Актер, который на экране с легкостью мог починить трактор или подковать блоху, промучился с ним всю ночь. А утром решил проблему самым радикальным способом. Позже друзья и коллеги, скрепя сердце, собирали этот шкаф по кусочкам, склеивали и сбивали гвоздиками.
Детство, полное испытаний
Иван Рыжов был тринадцатым ребенком в большой крестьянской семье из деревни Зеленая Слобода. Он хорошо помнил, как в годы коллективизации у его родных отобрали все: дом с железной крышей превратили в клуб, а всю скотину передали в колхоз. В его памяти навсегда запечатлелся образ жены председателя, которая с гордостью вышагивала по улице в юбке, сшитой из платья его сестры, пока Ваня стоял у забора, наблюдая за этим несправедливым зрелищем.
Смерть не раз подступала к нему в детстве. Когда маленький Ваня заболел дифтеритом, его горло издавало жуткий свист, и мать с сестрой, стоя на коленях перед иконами, молили: «Господи, забери его, избавь от страданий». А он, лежа в горячке, слушал их и шептал свою молитву: «Господи, не забирай, я жить хочу». И его мольбы были услышаны.
Однажды его жизнь оказалась на волоске из-за стаи волков. Подростком Ваня отправился с соседом на санях за сухарями. На обратном пути, отлучившись в кусты по нужде, он увидел, как из леса вышли хищники. Сосед, взрослый мужчина, поддался страху, стеганул лошадь и умчался прочь, оставив мальчика одного. Рыжова спасла его смекалка: он швырнул волкам мешок с сухарями, и пока звери рвали добычу, бросился бежать изо всех сил в деревню. К счастью, он добрался до дома целым и невредимым.
Побег из деревни и путь к мечте
Решение Ивана Рыжова стать артистом шло вразрез со всеми представлениями о здравом смысле и жесткой волей его родни. В родной деревне на него смотрели как на предателя: здоровый парень, последний мужчина в доме, бросает старую мать и сестер без поддержки, променивая пашню на постыдные «кривляния». Старшие братья негодовали, ведь они надеялись, что Иван останется в колхозе кормильцем, а он «в клоуны наладился».
Но просто так уехать было невозможно. На дворе стояли 30-е годы, и государство намертво привязало крестьян к земле: колхозникам не выдавали паспортов, чтобы те не разбегались в города. Личность удостоверяла лишь временная справка, которая хранилась под замком у начальства. Чтобы вырваться из этой кабалы, Иван пошел на отчаянный шаг. Он купил бутыль самогона, напоил председателя сельсовета до бесчувствия, выкрал из сейфа свои документы и первым же поездом сбежал в Москву.
На экзамен в училище при Театре Революции он явился «при параде»: в косоворотке, новом пиджачке и кирзовых сапогах. Но пока он шел до училища, хлынул проливной дождь. В приемную комиссию вошел мокрый, грязный, с брюками, скукожившимися от влаги. Вокруг него сидели накрахмаленные городские мальчики и девочки. Рыжов уже хотел развернуться и уйти, но вдруг услышал из аудитории комиссии свою фамилию.
Его приняли за искренность, граничащую с безумием. Когда комиссия попросила прочитать стихи, он выбрал произведение про партбилет. Никогда не видев, как читают поэзию, Ваня решил все показывать руками. На строчке «всю землю щупают» он упал на четвереньки и пополз по паркету, буквально ощупывая пол. Экзаменаторы рыдали от смеха. А он прервал свое выступление, поднял голову и рявкнул:
«Чего ржете?!».
Но на этом не остановился. Чтобы окончательно «добить» комиссию, он спел романс:
«Пускай могила меня накажет…».
Пел так жалостливо, глядя на актрису Ольгу Пыжову, что у той потекла слеза. Позже она призналась: плакала только от того, что уже не было сил смеяться.
Деревенская прямота и учитель
Деревенская прямота первое время играла с Иваном Рыжовым злые шутки. На лекции по русской словесности, когда преподаватель загородил доску, Рыжов на всю аудиторию зычно попросил:
«Попу-то подвиньте!».
Профессор оцепенел. После пары он отвел студента в сторону и вежливо поинтересовался, знает ли он «более мягкие» слова. Можно ведь, например, было сказать «зад».
«Зад – это у лошади, а у человека – попа»,
– упрямо стоял на своем Иван.
«И много ли вы знаете таких слов?»,
– с интересом спросил профессор.
«Да у нас в деревне только такими словами и разговаривают!»,
– ответил студент.
Педагог попросил записать «деревенский лексикон» в тетрадь. Рыжов трудился всю ночь, исписав тетрадь от корки до корки. Профессор ознакомился с этим «трудом», ужаснулся богатству русского мата и взял с Ивана слово: никогда, ни при каких обстоятельствах эти слова не употреблять. Взамен он отдал деревенскому парню несколько учебников из своей библиотеки. Рыжов начал читать запоем, и через год его речь изменилась до неузнаваемости. Когда этого профессора в 30-е годы забрали в НКВД, Рыжов был единственным студентом, кто не побоялся пойти в органы, пытаясь доказать, что арест – ошибка.
Любовь, изменившая жизнь
Свою главную любовь Иван встретил на пробах. Нина Никольская была существом с совершенно другой планеты. Ее отец – царский офицер, мать – княгиня, сама Нина – красавица с тонкими пальцами и аристократическими манерами. Рыжов, глядя на нее, робел, чувствуя себя неуклюжим увальнем. Он выбрал весьма странную тактику ухаживания. На каждом свидании он твердил:
«Ниночка, даже не смотрите в мою сторону. Я плохой. Я бабник, пьяница и матерщинник».
Нина слушала-слушала, а на одном из свиданий с улыбкой ответила:
«Да хватит врать. По глазам же вижу, что вы – хороший!».
Она разглядела в нем то, что не видели режиссеры, предлагавшие ему роли простаков, – надежность каменной стены. В 1941 году, когда киностудию эвакуировали в Сталинабад (ныне Душанбе), они расписались. В эвакуации у Нины постоянно болел живот – то от голода, то от непривычной еды. Иван брал ее на руки и носил по дому, как ребенка.
В их семье роли распределились необычным образом. «Княжна» Нина совершенно не умела вести хозяйство. Она не могла приготовить даже яичницу. Иван всегда стоял у плиты сам. Он варил фантастические щи, пек пироги с капустой и яйцами, сам месил тесто. Однажды, еще до женитьбы, Иван угостил невесту вареной колбасой. Нина, попробовав, изумилась:
«Никогда не ела такой вкусной колбасы!».
Секрет был прост: студент просто пожарил ее со сливочным маслом.
Отцовство и бытовые курьезы
Дома Иван Рыжов делал все: стирал, убирал, проверял, высохло ли белье. Нина могла заметить:
«Ваня, ну как так можно, постиранную майку лапаешь грязными руками!».
Рыжов не обижался, а весело парировал:
«Ну давай теперь из-за этого через пятьдесят лет совместной жизни разведемся!».
Детей у них долго не было, целых восемь лет. Когда наконец родилась дочь Таня, Рыжов чуть не сошел с ума от гиперопеки. Первые дни после роддома они с Ниной сидели на табуретках у корзинки с младенцем и боялись пошевелиться. Стоило ребенку чихнуть, родители впадали в панику:
«Заболела! Что делать?».
И тут же бежали за помощью к соседкам по коммуналке.
Желание Рыжова помочь семье иногда принимало комические формы. Как-то под Новый год жена и дочь допоздна делали стенгазету для школы. Жена прекрасно рисовала, изобразив играющих в снежки детей. Ночью актер вернулся со съемок, увидел газету и решил внести свой вклад.
«Я вам там снежиночки нарисовал!»,
– гордо объявил он утром.
Нина с Таней бросились к ватману. По всему листу «ползали» огромные, разлапистые, темно-синие существа, больше похожие на крабов, чем на снежинки. Жене пришлось срочно браться за ластик, пока Рыжов виновато разводил руками:
«Так я ведь помочь хотел…».
Также он пытался «модернизировать» быт в заграничных поездках. В Венгрии, узнав, что розетки там другого стандарта, Рыжов смастерил самодельный переходник из оловянной проволоки. Как только он воткнул кипятильник в сеть, в отеле вырубило свет на всех этажах. Пришлось артисту платить штраф из суточных.
Дружба с Шукшиным и преданность искусству
В киношной среде Рыжова уважали, но часто принимали за своего в доску мужика, с которым обязательно надо выпить. А он не пил. Совсем. В молодости у него был шестилетний период, который он называл «запойным», но потом он принял твердое решение: никакого больше алкоголя. Он понял, что иначе потеряет семью и профессию.
Этому удивлялись все, особенно Василий Шукшин. Их знакомство началось с конфликта в киевской гостинице. К Рыжову подселили соседа с фанерным чемоданом, неподъемным, словно там были кирпичи. Оказалось – книги и наброски сценариев. Однажды Рыжов без спроса открыл тетрадь соседа. Шукшин, застав его за этим, рассвирепел:
«Интеллигенция вшивая! Чужие записи читаешь!». «Какая я тебе интеллигенция? – обиделся Рыжов. – Я в деревне вырос!». «Ты? Ты лошадь-то запрячь сможешь?»,
на повышенных тонах спросил Шукшин. Рыжов без слов согнул Шукшина буквой «Г» и начал профессионально запрягать, как коня. Когда затягивал воображаемую подпругу, Шукшин качнулся, а Иван рявкнул:
«Тпру, не балуй!».
Оба расхохотались. Так, по словам самого Ивана Рыжова, началась их крепкая дружба.
Именно Рыжов сыграл отца Любы в культовой «Калине красной». Шукшин забыл, что Иван Петрович не курит, и прописал сцену, где герои вместе дымят папиросами. Рыжов, как ответственный актер, затянулся и зашелся в жутком кашле.
«Ты чего?»,
– испугался режиссер.
«Да не курю я, Вася, дыма не выношу».
Шукшин тут же переписал сцену. В фильме герой Рыжова на предложение закурить отвечает:
«Я некурящий».
А герой Шукшина ехидничает:
«Старой веры, что ли?».
Последние годы и вечная любовь
Беда в семье Ивана Рыжова пришла в 1999 году. Его любимую Ниночку разбил инсульт. Врачи не давали никаких шансов, но Рыжов вытащил ее, продлив жизнь еще на четыре года. Он отказался от съемок, перестал выходить из дома. Часами сидел у кровати, учил парализованную жену заново произносить звуки, читал ей книги вслух. Она не могла говорить, но пыталась поднести его руку к губам, чтобы поцеловать.
Когда Нины не стало, Иван Петрович не хотел жить. Он просил Бога забрать его следом. В пустой квартире актер продолжал разговаривать с женой, читал вслух, представляя, что она все еще жива. Уход самого Ивана Петровича был трагически нелепым. У актера закружилась голова, он упал и разбил рукой стекло межкомнатной двери. Порез оказался слишком глубоким. «Скорая помощь» долго добиралась до актера, спасти его не успели.
Народному артисту полагалось место на престижном Ваганьковском или Троекуровском кладбище. Но Иван Рыжов оставил другое распоряжение. Он хотел быть похороненным на Перепечинском. Далеко, непрестижно, зато рядом с Ниночкой, своей любимой женой.
Что вы думаете о судьбе Ивана Рыжова — справедливо ли сложилась его жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм
