В один из выходных дней 1934 года в ленинградском парке разыгралась необычная сцена. Хрупкая девушка в коротком платье и сандалиях на босу ногу, с косичками, подошла к группе мальчишек, увлечённо игравших в лапту. Один из них, не отрываясь от бутерброда, небрежно бросил ей биту, предложив заменить его на время еды. Новенькая попыталась ударить по мячу, но промахнулась раз, затем другой. Недолго думая, юные хулиганы набросились на неё, повалив на землю и начав избивать.
От серьёзной расправы её спасла парковая садовница, разогнавшая обидчиков. Женщина вытерла испачканное лицо пострадавшей и, подтолкнув её, велела не плакать, а бежать домой. Однако «девочка» не проронила ни слезинки. Она лишь отряхнулась и направилась к телеграфу, откуда отправила в киностудию лаконичное сообщение: «Я согласна играть в вашем фильме. Срочно высылайте сценарий. Янина».
Этой «школьницей» оказалась 25-летняя актриса Янина Жеймо, дома у которой уже подрастала четырёхлетняя дочь. Этот смелый эксперимент был задуман, чтобы проверить, смогут ли настоящие дети поверить ей, если она возьмётся за роль их ровесницы. И они поверили — настолько, что приняли за свою, даже побив.
Кочевое детство и роковой рост
Янина с самого рождения была обречена на публичную жизнь. Её дед, Вацлав Жеймо, сын врачей, сбежал из дома, чтобы присоединиться к бродячему цирку, став канатоходцем и клоуном. Именно эту страсть к странствиям и арене он передал своим потомкам. Уже в 1912 году на афишах провинциальных городов вместо привычного «5-Жеймо-5» можно было увидеть «6-Жеймо-6», ведь к труппе присоединилась трёхлетняя Янина, виртуозно игравшая на барабане.
Детство будущей звезды прошло в фургонах, сотрясающихся от дорог Урала и Сибири. Однажды, во время переправы через замёрзшую реку, лёд внезапно треснул. Весь цирковой реквизит вместе с раскрашенным вагончиком ушёл под воду, и семья лишь чудом спаслась.
В цирке не существовало поблажек по возрасту. Янина освоила множество ролей: была гимнасткой, наездницей и музыкальным эксцентриком. Именно музыкальные номера сыграли трагическую роль в её физическом развитии. В семейном шоу активно использовался тяжёлый ксилофон. После ухода из жизни отца, когда Янине исполнилось всего 14 лет, ей пришлось самой таскать этот громоздкий инструмент.
Девушка приноровилась носить его на голове. Постоянная нагрузка на ещё неокрепший позвоночник привела к тому, что её рост навсегда остановился на отметке 148 сантиметров. Хрупкая фигурка, которую режиссёры будут эксплуатировать десятилетиями, стала результатом изнурительного детского труда.
Отец Янины ушёл из жизни по нелепой случайности. Пытаясь избежать призыва в армию, он, по совету приятеля, буквально привил себе туберкулёз, надеясь на лёгкую форму болезни и отсрочку. Однако недуг вышел из-под контроля, и он очень быстро «сгорел».
Оставшись без главы семьи и привычного уклада, Жеймо с матерью и сёстрами обосновались в Петрограде. Цирковые номера без отца и деда утратили свою целостность, и Янина, обожавшая фильмы с Мэри Пикфорд, решила покорить мир кино.
От слёз в трамвае до прозвища «Пуговица»
На вступительные экзамены в мастерскую ФЭКС (Фабрика эксцентрического актёра) Янину привёл на своих плечах знакомый клоун-великан. Он усадил её на плечи, потому что его широкий шаг был слишком быстрым для миниатюрной девушки, которая постоянно просила передышку. На экзамене Григорий Козинцев попросил её выполнить гимнастический трюк на кольцах. Янина была так мала, что не дотягивалась до них, и режиссёру пришлось самому подсаживать её, держа за талию. Её приняли.
Однако первый же опыт в кино едва не заставил её навсегда бросить профессию. В фильме «Мишки против Юденича» наставник Григорий Козинцев дал ей роль мальчика. Увидев себя на экране во время просмотра первых отснятых сцен — в лохмотьях, грязную, с ног до головы в сене — Янина испытала физическую боль, сравнимую с удалением зуба без анестезии.
Она ехала домой в трамвае и рыдала так безутешно, что кондуктор поинтересовался, не умер ли у неё кто-то. Янина кивнула и сквозь слёзы воскликнула: «Я!». В тот момент она действительно оплакивала свою актёрскую судьбу. Но Козинцев всё же убедил её вернуться на съёмочную площадку.
К 25 годам Янина Жеймо уже была настоящей звездой. После выхода фильма «Подруги» к ней навсегда приклеилось прозвище «Пуговица». Письма на «Ленфильм» приходили именно с таким обращением: «Пуговице». Поклонники не давали ей прохода, а дети-беспризорники приезжали даже из Сибири, уверенные, что «своя» поможет им устроиться в кино.
Любовь, предательство и блокада
Личная жизнь актрисы в этот период была не менее бурной. Первый брак с актёром Андреем Костричкиным, от которого Янина родила дочь, распался из-за пагубного пристрастия мужа к азартным играм. Он пропадал в компаниях, а также не мог смириться с растущей популярностью своей жены.
Но вскоре, на съёмках фильма «Моя Родина», Янина встретила человека, которого считала главным мужчиной своей жизни — режиссёра Иосифа Хейфица. Интеллигентный, красивый, он казался ей настоящим принцем. Они поженились, и вскоре на свет появился их сын Юлий. Это было время абсолютного счастья: супруги объединили две квартиры в одну огромную, обставили её мебелью из карельской берёзы и с радостью принимали гостей.
Казалось, что эта идиллия будет длиться вечно. Однако летом 1941 года, когда Янина с детьми отдыхала на даче в Лисьем Носу, калитку распахнул запыхавшийся сосед и прокричал: «Почему вы не пакуете вещи?! Разве вы не видите самолёты?!».
Война безжалостно расколола семью. Хейфиц оказался заперт на съёмках в Ташкенте, детей успели отправить в эвакуацию в Алма-Ату, а Янина осталась в Ленинграде. Она не могла бросить больную сестру и считала бегство «нетоварщеским» поступком.
В блокадном городе миниатюрная «Пуговица» превратилась в настоящего бойца. Днём она снималась в агитационных роликах, а по ночам дежурила на крышах, туша зажигательные бомбы. Её экипировка — ватник, огромные сапоги, каска, винтовка — делала её похожей на солдата Швейка. Однажды в темноте часовой принял её за мальчишку и пинком сбросил в траншею, опасаясь, что этот «маленький смельчак» получит осколочное ранение.
Пайка в 125 граммов хлеба катастрофически не хватало. Янина, как и все ленинградцы, превратилась в живой скелет. Но даже в этом аду случались удивительные моменты. Директор кинотеатра однажды вручил ей подарок за бесплатное выступление. Дома, развернув бумагу, Янина, её сестра и друзья увидели настоящий торт. Они бросились кипятить воду для «чая» (простого кипятка с травами и листьями деревьев), но в этот момент взрывной волной выбило стёкла, и торт оказался усыпан осколками. Выбрасывать его не стали — ели, осторожно убирая стекло.
В конце 1941 года руководство студии буквально заставило Янину эвакуироваться. С собой у неё был мешок с вещами мужа — она везла Хейфицу шубу и тёплые ботинки, совершенно забыв о себе. У самолёта возникла заминка: вес багажа был ограничен, а шуба оказалась слишком тяжёлой. Янина находчиво предложила лётчикам взвесить её вместе с мешком и сравнить с весом крупного пассажира с маленьким чемоданом. Лётчики посмеялись и в итоге впустили её.
Добираться до семьи пришлось не только самолётом, но и поездами. Путь, из-за вражеских ударов, должен был занять несколько месяцев. И тут произошла трагедия. Эшелон, на котором Янина должна была ехать, разбомбили под Тихвином. Прошёл слух, что Жеймо погибла.
Эта весть достигла Ташкента, где находился Иосиф Хейфиц. Он погоревал… и вскоре нашёл утешение в объятиях другой женщины. Когда спустя два месяца «воскресшая» Янина добралась до Алма-Аты к детям, её встретила страшная правда. Дочь вспоминала момент встречи: к дому подъехал автобус, из него вышла мама — невероятно худая, в юбке в красный горох. Девочка бросилась к ней с криком: «Я знала, что ты жива!».
Хейфиц примчался из Ташкента с повинной. Но Янина, которая везла через всю страну его тёплые, тяжёлые вещи и выжила в блокаде мыслью о встрече с ним, простить предательства не смогла. Она вычеркнула своего «принца» из жизни мгновенно и навсегда. Разрыв подкосил Янину сильнее, чем бомбёжки. Началась тяжелейшая депрессия. Она сидела в комнате, глядя в одну точку, и думала добровольно уйти из жизни.
«Волшебное лекарство» и сказка о Золушке
Спасение пришло совершенно неожиданно. Молодой врач дал ей «уникальную инновационную микстуру», которую велел пить строго по часам. Спустя месяц, когда Янина вновь начала улыбаться и искренне радоваться жизни, она пришла благодарить доктора и спросила: «А из чего вы это волшебное лекарство делаете?». Тот отвёл её в каморку и показал на водопроводный кран: «Вот ваше лекарство». Это была простая вода, эффект плацебо.
Выбраться из душевной ямы помог ещё и давний друг, польский режиссёр Леон Жанно. Он был рядом в самые чёрные дни, и в благодарность за преданность Янина вышла за него замуж.
После войны страна лежала в руинах, и людям как воздух была нужна сказка. Сценарист Евгений Шварц написал «Золушку» специально под Жеймо. Ситуация была парадоксальной: 37-летней женщине, матери двоих детей, пережившей блокаду и предательство, предстояло играть 16-летнюю девочку. Художественный совет сомневался. Пробовали молоденькую балерину, но Шварц и режиссёры настояли на Янине.
Снимали в тяжелейших условиях. Павильоны «Ленфильма» не отапливались. Актёры, изображавшие гостей на балу, кутались в платки и валенки, сбрасывая их только по команде «Мотор!». Роскошные платья шили из занавесок, а хрустальные туфельки были созданы специально под крошечную ножку Жеймо — 31-го размера.
Фильм вышел в 1947 году и имел оглушительный успех. Янина сыграла так, что никто не заметил ни возраста, ни усталости в её глазах. Она порхала в кадре, излучая свет. Зрителям Янина очень понравилась, но вот Сталин недолюбливал актрису. Ему нравились статные, высокие дивы вроде Любови Орловой, а глядя на маленькую Жеймо, он недоумевал: «Разве могут быть такие актрисы?». Имя Янины регулярно вычёркивали из наградных списков.
В тот период в жизни «принцессы» тоже было мало сказочного. В послевоенной Москве семья звезды ютилась в переделанном гараже во дворе. Условий никаких, сплошь бедность. Янина, которую знала вся страна, стеснялась звать друзей в это жилище. Со временем они перебрались к друзьям — знаменитому актёру Эрасту Гарину и его жене Хеси. Быт там был своеобразным: Гарин в жизни был совершенно беспомощен и мог умереть от голода перед полным холодильником, если жена не подаст еду.
Изгнание и вечная тоска
К концу пятидесятых годов ролей становилось всё меньше. Играть вечных девочек в 50 лет казалось нелепым. Сама Жеймо грустно шутила об этом: «Сзади — пионерка, спереди — пенсионерка».
Когда её мужу Леону Жанно разрешили вернуться в Польшу, Янина приняла трудное решение уехать с ним. Это был отъезд навсегда. В Варшаве она так и не стала своей. Языка не знала, учила его по разговорам с домработницей, приехавшей из глухой деревни, из-за чего первое время изъяснялась просторечными деревенскими оборотами вроде «Чаво?» и «Кудыть?», смеша мужа и гостей.
Она отчаянно тосковала по Ленинграду, по друзьям, по сыну и дочери, которые остались в СССР. Советский паспорт она так и не меняла на польский до конца своих дней. В Польше её толком не знали как актрису, местные зрители не узнавали в пожилой элегантной пани ту самую Золушку.
Янины Жеймо не стало в 1987 году из-за второго инфаркта. Согласно её последней воле, гроб перевезли в Москву. Она хотела лежать в родной земле. На Востряковском кладбище на её могиле всегда лежат свежие цветы. Люди, проходящие мимо, часто останавливаются, удивлённо шепчут: «Это же та самая Золушка» — и кладут букеты. Для них она так и осталась девочкой, которой удалось влезть в хрустальную туфельку, хотя в реальности эти туфельки ей всегда немного жали.
Что вы думаете о судьбе Янины Жеймо — справедливо ли сложилась её жизнь?
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм