Юрию Богатырёву нужно было ударить Александра Кайдановского. Не в уличной драке — в кадре, в сцене встречи чекиста Шилова и белогвардейца Лемке. Но актёр, которому предстояло стать одним из самых решительных героев фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», упирался: ему не хотелось причинять партнёру боль. Позже Богатырёв вспоминал, что отказывался от удара, хотя с ним обсуждали его технику и уговаривал даже сам Кайдановский.
В полнометражном режиссёрском дебюте Никиты Михалкова героям предстояло драться, скакать верхом и рисковать. Исполнитель главной роли по характеру оказался совсем не похож на человека, которого должен был сыграть.
Почему роль досталась самому мягкому
Михалков знал Богатырёва ещё до «Своего среди чужих». Он заметил молодого актёра во время учёбы и пригласил его в дипломную картину «Спокойный день в конце войны». Поэтому, когда пришло время собирать команду для первого большого фильма, Богатырёв был для режиссёра не случайным кандидатом.
Вообще в картине оказалось немало людей, которых Михалков уже знал или заранее представлял в определённых ролях. Это была молодая компания, входившая в большой кинематограф почти одновременно. На её фоне выделялся уже известный Анатолий Солоницын, сыгравший Сарычева. Рядом работали Сергей Шакуров, Александр Пороховщиков, Александр Кайдановский, Константин Райкин, Александр Калягин.
Сам фильм тоже добирался до площадки не по прямой. История выросла из сюжета о золоте, переходившем из рук в руки после Гражданской войны, и повести «Красное золото», написанной Михалковым вместе с Эдуардом Володарским. Подготовка уже шла, когда режиссёра призвали в армию. Композитор Эдуард Артемьев позднее вспоминал, что группа фактически была собрана, но работу пришлось остановить. После службы Михалков вернулся к проекту.
Богатырёв внешне подходил для Шилова: рослый, крепкий, статный. Сергей Шакуров вспоминал его как человека мягкого и сердечного. Михалков рассказывал, что актёр практически не имел опыта драки и даже кулак складывал непривычно для человека, которому предстояло убедительно бить противника в кадре.
Как Богатырёв учился быть Шиловым
Богатырёв осваивал драку, седло, более резкую пластику. Михалков позднее говорил о его необыкновенной актёрской пластичности — способности осваивать навыки, необходимые для роли.
Особенно точно это проявилось в сцене с Кайдановским. Богатырёв должен был ударить его, но сопротивлялся необходимости причинить боль знакомому человеку. По его воспоминаниям, разговор затянулся, пока Михалков не потребовал отбросить личные отношения: в кадре встречались уже не Юра и Саша, а чекист Шилов и белогвардеец Лемке. После этого Богатырёв перестал спорить.
Подготовка продолжалась и за пределами этого эпизода: Богатырёву требовалось освоить физическую манеру Шилова. На экране герой действует в мире погони за золотом, подозрений, перестрелок и постоянного риска.
Кайдановский сам оказался одним из самых непростых участников съёмок. Михалков вспоминал о возникавших между ними конфликтах. Известна и версия, что спор из-за трактовки Лемке дошёл до настоящей драки, после которой проходившего военную службу Кайдановского отправили на гауптвахту, а позднее режиссёру пришлось перед ним извиняться. Все детали этой истории независимо не подтверждены.
Когда риск перестал быть игровым
Натурные съёмки потребовали от актёров уже не только убедительной игры. Значительную часть трюков они выполняли сами, и одна из самых опасных историй произошла на Аргуне.
Константин Райкин вспоминал, что течение там было настолько сильным, что человека могло сбить с ног почти сразу. Во время одного из дублей его и Богатырёва понесло по реке. Актёров удалось выловить ниже по течению.
Группа жила общей экспедицией, и рабочая жизнь почти не отделялась от личной. Во время съёмок Никита Михалков женился на Татьяне: в загс молодые отправились на операторской машине вместе с коллегами, а свадьбу отметили, не останавливая работу над картиной.
Фильм, в который хотели уместить всё
Эдуард Артемьев вспоминал, что Михалков объяснял ему будущую картину ещё до завершения работы над ней. После одного из разговоров в Доме кино композитор вернулся домой, сел за рояль и почти сразу сыграл мелодию, которая стала главной музыкальной темой «Своего среди чужих».
Позднее сам Михалков смотрел на свой дебют гораздо строже. Он признавал, что сегодня сделал бы картину иначе, и считал, что тогда авторы перебрали с насыщенностью сюжета, трюками и фактурами.
Богатырёв вошёл в этот фильм актёром, который не хотел ударить партнёра даже ради кадра. Для Шилова он научился сидеть в седле, драться и двигаться жёстче. В готовой картине эта разница между актёром и его героем уже почти не видна.
ДЗЕН
Телеграм